1972

И еще больше не повезло в том, что мужик оказался глазастым и увидел в этой пожилой респектабельной женщине тварь по кличке Тонька-пулеметчица.

Ее расстреляли. И она почему-то до последнего была уверена, что не расстреляют. Не верила. Ведь в злом Мордоре-Союзе женщин в то время практически не расстреливали. Думала, отсидит срок, выйдет и будет жить на пенсию, как все обычные люди. Ан не вышло.

– Она успела расстрелять более полутора тысяч человек, – закончил я свой рассказ. – А теперь хочу тебя спросить: ты поняла, зачем я это тебе рассказал?

– Ты хотел до меня донести, что не все люди заслуживают жизни? – Ниночка пожала плечами. – Ну так я это всегда знала! Фашисты, предатели всякие, негодяи!

– Вот. Ты соображаешь. Неглупая девочка. А теперь представь, что некто хочет нас с тобой убить. Тебя убить. Меня убить. Просто потому, что считает – нам жить не надо. Ну вот так он решил. Как ты поступишь? Позволишь ему убить себя? Позволишь, чтобы меня пристрелили на твоих глазах? Лауру с Пабло?

– Да кто нас тут будет убивать?! – фыркнула Нина. – Тут такая деревня, такая тишь, благодать – это просто смешно думать, что кто-то соберется на нас нападать! Ты же писатель с мировым именем, тебя на руках носят, пылинки сдувают – и кто-то решит тебя убить?! Да ладно… не поверю!

– Кто такой Кеннеди – знаешь? – фыркнул я. – Как ты думаешь, кто из нас известнее? Ниночка, в мире невероятное количество идиотов, которые мечтают прославиться хотя бы тем, что убьют какую-то знаменитость. И я не собираюсь так просто сдаваться. И вот еще что… не хочу тебя пугать, но… ты слышала, что мне пришлось убить нескольких уличных бандитов? Ты думаешь, это все досужие домыслы? Домыслы, но не все. Я убил пятерых бандитов из банды чернокожих. И насколько мне стало известно – они строят планы, как бы это мне нагадить. Убить меня, тебя, всех моих людей. Потому каждый из тех, кто находится в этом доме, должен быть вооружен и, соответственно, хорошо владеть своим оружием. Выносить его за пределы дома мы пока не можем, лицензии на ношение у нас нет, но пользоваться на территории поместья, пресекая попытки проникновения, – это запросто. Говоришь, я с удовольствием говорю о том, какие повреждения наносят врагу мои пули? Да не с удовольствием, я тебе что, маньяк, что ли?! Я говорю о человеческом теле так, как говорил бы бронебойщик о танке врага – куда надо попасть, чтобы тот прекратил двигаться и загорелся! Я не вижу во враге человека! Для меня он – цель. И ничто иное. И ты должна забыть, что перед тобой человек. Если вспомнишь, если хоть на секунду тормознешься – погубишь и меня, и себя. Вспомни, что я тебе говорил о бандеровцах! Они отрубали ноги топорами молодогвардейцам. Они выкалывали им глаза, насиловали девушек. Об этом тоже мало говорят, но так было.