1972. Миссия

Я обнял Ольгу и замер, молясь только об одном – чтобы все прошло хорошо.

Ехали совсем не долго – до аэропорта от города всего пять километров. Сколько точно по времени мы ехали – не знаю. Когда ты лежишь в абсолютно темном багажнике, время тянется ооочень даже медленно. Как тягучая жвачка.

Наконец, машина остановилась и я услышал голоса. О чем говорили – не разобрал. Стояли мы всего минут пять – видимо у водителя проверяли документы. И вот машина уже едет по самому аэродрому – я слышу как ее колеса стучат по стыкам аэродромных плит.

Затем машина снова остановилась, постояла, и… тихо, осторожно двинулась вперед, накренилась, видимо забираясь по пандусу, и гулкое эхо выхлопа глушителя показало, что мы в чреве огромного самолета.

Это был «Антей» (мне сказали заранее), то есть Ан-22, громадина, способная долететь до Москвы без посадки для дозаправки. Если он, конечно, не загружен по самое не хочу. А он не загружен. Что ему какие-то 3–4 тонны, когда его полная грузоподъемность 60 тонн!

Ждать пришлось довольно долго, не меньше часа. Пока затащили какие-то ящики, скрежеща по металлическому полу, пока притопали люди, бормоча и усаживаясь на скамьи вдоль бортов – время-то и прошло. А у меня уже затекли ноги и руки, а еще – ужасно хотелось чихнуть, потому что волосы Ольги упорно лезли мне в нос.

Но все когда-то кончается, и ожидание тоже закончилось. Протопали еще несколько человек, видимо собирался экипаж, и через несколько минут заработали электродвигатели, вероятно поднимая пандус-крышку, закрывающую выезд из самолета. Наконец-то! Скорее бы наружу, черт подери!

Ожидание. Томительное, и нестерпимое. Последние минуты ожидания всегда самые томительные! Наконец послышался звук раскручиваемых турбовинтовых движков. Их тут четыре – считаю: раз… два… три… четыре… движки свистят, потом начинают выть все громче и громче, и вот они уже ревут так, что можно кричать в голос и никто не услышит, что в багажнике сейчас кто-то сидит.

Рывок! Машина качнулась! Все, поехали!

Ну что сказать… прощай Америка! Честно скажу – я тебя даже немножечко полюбил. Совсем немного. Оказалось – ты не такая сволочь, какой… казалась. Может у нас с тобой еще что-то и получится, Америка? Может и задружимся? Мне бы очень этого хотелось. Я вообще человек не злой, и не люблю воевать. И это притом, что практически всю свою сознательную жизнь только и делаю, что воюю.

«Мальчик, налей мне водочки, мы домой летим!» – чеканная фраза. Можно сказать – афоризм. Водку я не люблю, но сейчас ей-ей взял бы, да и хлебнул хороший глоток. Повод очень даже основательный!

Самолет повыл движками, притих, снова завыл и двинулся вперед.