1972. Миссия

Говорит – все могут ходить по улицам с кучей драгоценностей и пачками наличных денег! Особенно ночью! И что мы зря притащили их в участок!

– Ну и упертый ты, Кармайкл! И в кого ты такой пошел, в отца, что ли? Тот же такой упертый осел… был – закончил дежурный и помотал головой, вроде как не веря в такую упертость.

– Ты моего отца не трогай! Он честно служил, и погиб на посту! – Кармайкл побелел и покрылся красными пятнами – А то пожалуй получишь в рожу за оскорбление памяти!

– Все! Хватит! – прикрикнул лейтенант – Сдерживайте ваши языки! Ты, Линдел, договоришься, пожалуй! Я служил с Кармайклом и он был честнейшим мужиком! И не трусом! Роберт, давай их за мной. Разберемся. Документы, надеюсь, уже проверил?

– Не успел! – помрачнел Кармайкл – оставил до участка. Темно на месте, да и разговоры, что их преследовали, уж очень были подозрительны. Решил, что лучше будет в участке разбираться.

– Ладно… – вяло махнул рукой лейтенант – Вы все сегодня решили мне кровь выпить! Капитан с его отчетами, и ты, сынок, тоже свою порцию крови решил отсосать. Линдел, между прочим, частично прав – ты слишком упертый и легко наживаешь себе врагов. Эдак ты весь участок против себя восстановишь. Джон, ты чего его не останавливаешь, когда парня заносит? (это он ко второму патрульному)

– Сэр, а вы сами пробовали его остановить? Он же как бык! Упрется, и попробуй его сдвинуть! Бык, настоящий бык!

Мы дошли до кабинета, на стеклянной двери которого было написано «Лейтенант Маккормик» (одни ирландцы тут, что ли?), вошли следом за лейтенантом и Маккормик предложил выложить все содержимое наших карманов на стол. У Ольги никакого содержимого не было, ну а я выложил драгоценности, деньги и свой бумажник, в котором лежал паспорт гражданина США, водительское удостоверение, лицензии на оружие и чековая книжка. Все свои лицензии и паспорт я всегда носил с собой – видимо, советская привычка, а потом и российская привычка. У нас ТАМ лучше и в сортир ходить со своими документами, удостоверяющими личность, иначе можно спокойно зависнуть в отделении на несколько долгих часов, пока эту самую личность не удостоверят совсем другими, достаточно долгими способами.