1971

Подготовьте трехсторонний договор, завтра мы его подпишем. Условия я уже озвучил. Что касается прав на аудиоспектакли, фильмы, другие способы распространения книги, они остаются у автора. Если Голливуд когда-нибудь и в самом деле заинтересуется этой книгой – ваше право вести переговоры с ним так, как вы пожелаете. Одно только скажу тебе, Майкл: если они все-таки выйдут на тебя – сообщи мне. Ты человек неопытный, и эти акулы тебя просто прожуют и выплюнут. Я же сделаю так, что ты не останешься без своего куска. Ну и мы… не останемся без кусочка! Ха-ха-ха…

Сидели мы еще часа два. Ели, пили, разговаривали – нет, не о политике. О книгах, о жизни. О женщинах говорили! Например, Пегги спросила меня, какие типы женщин мне нравятся, блондинки или брюнетки. Я ответил, что нравятся мне стройненькие, спортивные, красивые женщины – вот как она, такие. Чем вызвал у Пегги довольную улыбку и благодарный кивок.

Страус пытался со мной разговаривать о теннисе, но, увы, я не мог поддержать разговора в этом направлении – никогда не интересовался теннисом. А возможно, что и зря! Сейчас бы не пожимал плечами, как болван.

А вот когда речь зашла о стрельбе и рукопашном бое – тут я уже был как рыба в воде. Главное для меня – не допустить анахронизма. А остальное – мне тьфу одно. Как зашел разговор? Да опять влез тот же самый Дональд, решивший достать меня окончательно. Он спросил, какой солдат лучше – советский или американский, если объективно судить по их умениям и показателям. Я прямо-таки всей своей спиной чувствовал, как мой переводчик впитывает все мной сказанное и «пишет» на ус.

Кстати, скорее всего наша беседа вообще записывалась. Я в этом практически уверен. Договоренность о месте встречи была достигнута заранее, так что времени, чтобы «зарядить» кабинет, было более чем достаточно. Да и повод немаленький – этот Дональд, вероятно, работает на ЦРУ. Если не штатный сотрудник, то внештатный – точно. Впрочем, как и все наши корреспонденты, выезжающие за рубеж. Жизнь такая, время такое.

– Понимаете, в чем дело, Дональд… русский солдат, советский солдат – он всегда побеждает. Может проиграть бой, сражение, но в войне всегда выиграет. Знаете, почему?

– Почему? – Дональд удивленно поднял брови. – Много водки пьет? Поэтому?

– Ага! Скачет в атаку на медведе, с балалайкой наперевес! И этой балалайкой врага по башкам фигачит! Направо поведет – улица! Налево – переулочек! В левой руке – бутылка водки! В правой – балалайка! Ну что ты так глаза вытаращил?

Я захохотал, вытер слезы с глаз и продолжил, глядя в хмурое лицо корреспондента:

– Ну как же вы задолбали этими стереотипами! Да наши пьют не больше, чем ваши люди! А может, и меньше. Кстати – заметили? – я совсем ничего не пил.