1971

Проснулся в восемь утра, с полчаса валялся, потягиваясь и почесываясь. Затем встал и пошел в ванную. В ванной принял душ, а пока принимал – постирал трусы и носки. У меня всего одна сменная пара, не знаю, сколько тут придется задержаться. Да и таскать с собой грязное белье как-то стремно. Вот не сообразил прикупить в «Березке» импортных трусов типа боксерок – здешние «колхозные» трусиля меня просто раздражают, хотя я к ним уже и почти привык. Зине зато не забыл купить и французских лифчиков, и узких трусиков, благо, что размеры я помню. Зина называла, а я ведь ничего не забываю.

Когда покупал, продавщицы слегка приуныли, но только слегка – само собой, неужели у маститого писателя-фантаста не имеется жены или подруги? Он же не какой-нибудь… этот самый! Дело не в наличии подруги, а в умении ее обойти! Захомутать мужика!

За сборами и прошло все утро – под телевизионное бормотание. Послушал утренние новости, ничего интересного не услышал, собрался и вышел из номера, прихватив с собой бутылку виски из «Березки», палку сервелата, конфеты ассорти, а для женщин – бутылку ликера в красивой бутылке.

К издательству добрался как раз к двенадцати часам, пробежал мимо старушки-вахтерши, не обратившей на меня никакого внимания (зачем она вообще тут сидит?!), и ровно в двенадцать сидел в кабинете Махрова.

Кабинет был большим, так что столы накрыли здесь. Всего за столами уселись двадцать человек, считая и меня, большинство – женщины. Редакторы, бухгалтерия, ну и остальные, имеющие отношение непосредственно к работе издательства – не весь коллектив, но именно те, кто постоянно обитает на этом этаже.

Во главе стола директор, рядом с ним Махров, рядом с Махровым я. Ну и дальше – как кто уселся. Леночка, как я и ожидал, устроилась рядом со мной, и, честно сказать, меня это слегка напрягало. Женщины, когда они под градусом, могут выкинуть такой номер, что потом… в общем, теперь я пожалел, что сюда пришел. Ничем хорошим это кончиться не могло. Скорее всего.

Мою колбасу порезали на ломтики и наделали бутербродов, виски поставили поближе к мужчинам, а ликера хватило женщинам как раз разлить по пятьдесят граммов – ну так, для пробы. Спиртного хватало – и шампанское, и сухое вино, и водка – все было. Да и угощение тоже не подкачало. Женщины сделали селедку под шубой, напекли пирожков, наделали тарталеток, все принесли с собой то, что сумели приготовить. А сумели вполне неплохо, и я это оценил совсем вскорости.

Непьющих не было – кроме меня. Но меня никто не заставлял и не говорил глупостей вроде: «Да ты обижаешь! Как ты можешь не пить со всеми!» Меня будто бы охраняла некая аура человека не от мира сего – писателя-фантаста.