1971

Никаких особых происшествий не случилось – мы с его командой жили в гостинице на краю города, питались в столовой поблизости, ну и соответственно стреляли на соревнованиях. Честно сказать, мне было трудно – когда-то из меня буквально вытравляли спортивную стойку, вбитую в голову, казалось, до самой моей смерти. Вытянутая рука, левая за спину или в карман, выцеливаешь и… бах! Мишень-то никуда не убежит! И точно в тебя не пальнет! И вот если бы я так стрелял на войне – тут бы мне и конец пришел.

Меня учили стрелять интуитивно, практически не целясь. Поднял руку – бах! Или даже НЕ поднял. Прямо от пояса, как ковбои. Точность теряется, но на кой черт мне точность попадания в «десятку», если я стреляю по корпусу? Ну или в голову… Попал я в переносицу или в глаз – какая разница «мишени»? А тут… да еще и на предельные для «марголина» расстояния… Да и пистолеты совсем другие, не стандартные с конвейера: на стволе грузы-компенсаторы, рукоять самодельная ортопедическая – это тебе не рифленая рукоять стандартного пистолета.

В общем, с этими пистолетами кучность у меня упала. Я все равно попадал в силуэт, но не так, как обычно, – хуже. Зацеливался, нервничал, дергал за спуск. Вмешался Аносов: смотрел он, смотрел на мои мытарства и приказал:

– Хватит страдать ерундой! Стреляй так, как тебе удобнее! Поднял – выстрелил, и нечего зацеливаться! Только двумя руками, как ты любишь, – не надо. Слишком уж вызывающе… привлекает внимание. От пояса палить тоже не надо – ковбойство, засмеют. И опять же – засветишься. А вот быстрый подъем и сразу выстрел – это нормально. Руководствуйся интуицией, как тебя учили.

Ну я и руководствовался. Третье место занял. Норматив кандидата в мастера спорта. Ну да, не первое место, но на кой черт мне первое? Да и третье-то за счастье! Там сотня народу была, кроме меня!

Домой возвращались на том же самом пазике, автобус был выделен каким-то предприятием, и водитель жил с нами вместе в гостинице. Впрочем, жизнью это назвать было трудно: с утра он нажирался, в обед просыпался, чтобы перекусить и снова нажраться, – и так до вечера. Ну вот что за жизнь такая? Как так можно? И что хорошего в том, что ты валяешься бесчувственной тушей и не реагируешь на раздражители вроде пощечин и пинков?

Пришлось этого горе-водилу лишить всех денег накануне нашего отъезда (чтобы на спиртное не тратил) – я забрал у него бумажник, а когда мужик попытался на меня пьяно наехать, типа: «Кули по карманам лазишь?! Я щас тебе…» – слегка его глушанул, крепко врезав под дых. Мужик заблевал весь пол, что тоже способствовало скорому протрезвлению – вместе с блевотиной вышли и остатки яда, именуемого «Столичная особая».