1971

А меня будто прорвало. Ни с кем в этом мире я не мог поговорить откровенно – только с Зиной. Но она была другой. Не такой, как я или как Аносов. А передо мной сейчас сидел воин, который свою жизнь положил на благо страны. И что в итоге получилось? Хотя… помню, как отреагировала Зина на мои рассказы о будущем, как она долго не могла поверить в то, о чем я говорил. И как ей пришлось воспользоваться гипнозом, чтобы убедиться, что я не придумываю эту антиутопию.

Когда я закончил, на дворе стояла темная ночь. В тренерской было тепло, пахло чаем и едким оружейным маслом. А еще – пороховым нагаром. Мы сидели вдвоем и молчали – усталые и хмурые. Все сказано, теперь… теперь только делать. А что делать? Я могу только интуитивно угадывать, что делать, и там уже – будь что будет. Как там говорили римские сенаторы, складывая свои полномочия? «Я сделал все, что мог, и пусть другой сделает лучше меня». Вот и я так же – делаю все, что могу. Не нравится – делайте сами.

– Ты помнишь имена и адреса всех маньяков?

– Всех, – кивнул я. – И тех, что зверствовали в восьмидесятые и девяностые годы. Многие из них сейчас просто дети, и я не знаю – поднимется ли у меня рука их убить. Ты бы смог убить ребенка просто за то, что он в будущем станет маньяком-убийцей?

Аносов помолчал, поморщился:

– Если бы я точно знал, что именно так будет. А ты не думал, что, возможно, виноваты и те, кто его воспитал?

– Ты знаешь… многих людей в этом мире воспитывали настоящие моральные уроды. Но разве из них выросли людоеды вроде Джумагалиева? Да, возможно, что они стали плохими людьми – ворами, грабителями, но ведь не маньяками? Значит, у тех, что стали маньяками, в голове заранее заложен какой-то дефект. Они родились с ним. Кстати сказать, когда я читал об этих маньяках, узнал – у них у всех в детстве была какая-то травма. Например – родовая травма. К чему это я веду – маньяк, он с детства маньяк. Он мучает животных, он бьет детей – у него обязательно проявляются его психические отклонения. Маньяки не появляются просто так, из ничего. И моя подруга, психиатр, считает, что у маньяков в мозгу имеются какие-то отклонения. То есть – маньяк не совсем человек.

– И ты сможешь убить ребенка, зная, что он станет маньяком?

Я пожал плечами:

– Не пробовал. Но скорее всего – смогу. Ведь я точно знаю, что он маньяк. Будет маньяком! Скажи, вот ты, к примеру, видишь подростка с пистолетом в руке. Или с автоматом. Знаешь, что он сейчас убьет и тебя, и еще кучу народу, – ты станешь в него стрелять?

– Стану, – глухо, помедлив, ответил Аносов. – Убью.

Мне казалось, он хочет добавить что-то еще, что-то вроде: «И стрелял!» – но он промолчал. А я не стал спрашивать. У каждого свои скелеты в шкафу, зачем их вытаскивать на белый свет?"

"– Я найду тебе пистолет, – так же глухо сказал Аносов.