1971. Агент влияния

И своих коллег поучит – все-таки побольше их останется в живых. Я ведь ничего такого экстраординарного и не показывал, я просто дал концепцию, указал путь. А пойдут они по нему или нет – их дело. Мне по большому счету на то плевать. Но я не буду об этом рассказывать.

– Кстати, награду вам отдали? Призовой «Кадиллак»?

– Отдали. – Я усмехнулся. – Лаура на нем в магазин за продуктами ездит.

– Лаура – это ваша прислуга?

– Нет. Лаура и домом управляет, и готовит, и вообще – заботится обо мне.

– О! Это ваша женщина?

– Нет. Лаура – жена моего управляющего Пабло, очень хорошего парня. Но давайте поговорим о чем-то другом? О литературе, например.

– Литературе придет свой черед! Нашим зрителям интересно знать, как живет самый известный иностранный писатель в США! Есть ли у него семья, жена, любимая женщина. Есть, Майкл?

– Нет. Ни жены, ни семьи, ни любимой женщины.

– Вот как! Значит, женщины Америки могут надеяться на вашу любовь?

Ну вот что за тупые вопросы! Нет, ну я так-то понимаю – зрителей США интересует только то, что не выходит из орбиты их привычной жизни, а именно: семья, деньги, работа, дом. Будешь говорить об этом, и будет тебе успех! Но вот сейчас я точно вижу отличие советских журналистов от зарубежных. Наши бы точно поинтересовались моими «творческими планами», ввернули бы что-нибудь о литературе и все такое прочее. А тут… какие-то животные интересы! Могут ли женщины Америки рассчитывать на мою любовь?! «Поручик Ржевский, вы любили когда-нибудь?» – «Да, трахался!» Тьфу. Но отвечать надо. И не так, как Ржевский.

– Ну, я же мужчина, а значит – женщины могут рассчитывать на мою любовь.

– Ладно, чувствую, вы не очень любите, когда вторгаются в вашу личную жизнь, Майкл! (Как будто ты любишь, когда копаются в твоем белье, чертова кукла! Впрочем, может, и любишь…) Тогда поговорим о другом. Вы прожили в США уже несколько месяцев, а конкретно – в Нью-Йорке. Скажите, что вам не нравится в Нью-Йорке? Что бы вы в нем изменили?

Что бы я изменил? Да снес бы его на хрен, когда он был еще фортом на реке Гудзон. Зря когда-то Россия признала вашу сепаратистскую шайку! Надо было помочь англам вас разнести, вот и не было бы никаких Штатов! И не гадили бы нам всеми возможными способами!

– Грязь. Разруха. Мусор. Я спустился в метро, чтобы посмотреть, проехаться по Нью-Йорку, и видел, как люди бросают мусор прямо на рельсы подземки. При мне один мужчина взял у своего внука обертку от шоколадки и бросил ее в кучу мусора между рельсами. А другой чернокожий, молодой парень, стоял и при всех, прилюдно, мочился на рельсы прямо с перрона. Честно скажу, для меня это было шоком. Я такого в Советском Союзе представить не могу. У нас метрополитен – как музей, как дворец.