1953 год. Смертельные игры

Хотя не факт, что в ту зиму он вообще имел отношение к делам госбезопасности.

Согласитесь, это логично: у кого самая жестокая судьба, тот и есть главный враг существующей власти...

Тайна «маленковского черновика»

Вернемся теперь к документу, который считается одним из основных материалов по аресту Берии - пресловутому черновику заседания Президиума Совмина, якобы составленному Маленковым (Док. 1.1.), и рассмотрим его поподробнее. Странное он производит впечатление - и чем дальше, тем «страньше». Почему-то состоящую из общих слов вводку, которую любой из присутствующих способен был произнести в порядке импровизации, автор прописал четко и полностью, а содержательная часть дается в виде отрывочных, конспективных фраз. Более того, в сборнике «Берия», где этот документ опубликован, под ним содержится примечание, что он двойной: часть напечатана на машинке, а часть написана от руки.

И вот тут впору сказать: «Блин!», если не крепче. Потому что какой же это черновик? Кто это печатает черновики на машинке, а потом продолжает от руки? Первая, машинописная часть - те самые общие фразы - может быть только одним: тезисами чьей-то речи, посвященной повестке дня заседания, то есть аресту Игнатьева. Когда понадобилось придумать «оправдательный» документ, кто-то из присутствующих пробежал глазами бумагу, сказал: «Годится!» и, взяв первый лист, предложил Маленкову дописать остальное. Маленков дописал, но в дело эта бумажка не пошла, а после заседания он машинально положил листок в папку.

Впрочем, может быть, и не Маленков его писал, и в архив «черновик» попал уже значительно позже. Действительно, есть такое впечатление, что сия фальшивка сделана экспромтом, во время заседания - но насколько оно верное? Догадки по поводу этой бумаги строят самые разные, одно неизменно: никогда не подвергается сомнению авторство - а чего еще хотеть? Маленков это писал, Маленков - а раз он писал, стало быть, и заседание он готовил!

Интересно другое: не кто писал рукописную часть документа, а кто был автором первой, машинописной страницы?

Маленков, как мы выяснили, тут ни при чем. Осталось два варианта: тот, кто выносит вопрос на Политбюро, и тот, кто ведет заседание. Вопрос об Игнатьеве перед президиумом ЦК ставил Берия. В принципе, он мог подготовить нечто подобное, - но, во- первых, это явно не бериевский стиль, слишком длинно и неконкретно. Кроме того, Берия говорил бы не о том, что некие загадочные «враги» хотели поставить МВД над партией и правительством, а о нарушениях социалистической законности, и не в только что образованном МВД, которым руководил он лично, а в предшествовавшем ему МГБ.

Остается Хрущев - больше просто некому.