1942. Реквием по заградотряду

Севка думал, что вот сейчас тот скажет что-то вроде – здорово, наши все-таки первые, станет расспрашивать подробности, которых Севка не знал или не помнил. Он даже в названии первого космического корабля не был уверен. «Восток». Или «Восход». Но не «Союз», это Севка знал наверняка. А вот с «востоком-восходом» путался наглухо. И если бы Костя стал выспрашивать детали, то пришелец из прекрасного и далекого будущего опозорился бы по полной программе.

Но Костя задал только один вопрос. И даже не вопрос, так, указал на странную, по его мнению, деталь.

– Фамилию они дворянскую пропустили. Это, наверное, нарочно. Чтобы и эмиграция – тогда ж эмиграция все равно будет? – порадовалась.

– Не знаю, – честно сказал Севка. – Кажется, он из крестьян. Сейчас, возможно, в оккупации… Или зимой освободили. Я не помню…

Ни хрена ты толком не помнишь, должен был сказать Костя, но не сказал. Хороший парень, Костя Шведов. Жаль, что умрет скоро.

Это понимал Севка, да и сам Костя прекрасно это осознавал.

Они в степи. Где госпиталь или хотя бы медсестра какая-нибудь – не понять. С какой скоростью Севка сможет нести раненого? И как долго?

И нет тут леса, чтобы спрятаться. Все видно на многие километры вокруг.

Первый привал Севка сделал через полчаса. Не мог не сделать – плечи ломило, пальцы, державшие винтовку, свело судорогой. Ноги – словно огнем пекло, исцарапал Севка босые ноги, до крови исцарапал. Но даже не это самое обидно. Прошел он за эти полчаса метров пятьсот, в лучшем случае. Это всего. А от места расстрела удалился, дай бог, на сто-сто пятьдесят метров, если по прямой считать. Пришлось обходить овраг, Севка понимал, что, спустившись в него, вылезти будет не просто.

Обошел, запыхался. В горле пекло, сердце колотилось, кричало, чтобы перестал Севка геройствовать, устроил Костю в тени какого-нибудь куста. Или во-он в том овраге, их тут много, оврагов и балок.

Опустить аккуратно на землю, сказать, что сейчас… вот сейчас сходит вперед, поищет подмогу и тут же вернется. Как только найдет – вернется. И вот тогда тебе, Костя, врачи рану вылечат, в госпиталь поедешь, а там – сестрички веселые и ласковые… Я быстро.

И Костя возражать не станет, Костя поймет. Может, взгляд отведет, чтобы не видеть твоих бегающих глаз, Всеволод Залесский. И даже, может, пошутит вдогонку. Скажет, чтобы ты сестричку посимпатичнее нашел.

Севка остановился у небольшой, заросшей кустами балки. Спустился на ее дно, присел на корточки, Костя разжал руки и опустился на землю.

– Сходишь, посмотришь? – спросил Костя. – Я подожду. Может, тут есть кто-то? Дорога, в конце концов, недалеко должна быть. Мы же по дороге шли вначале…

Они вначале шли по дороге.