1942. Реквием по заградотряду

Не вмешиваться. И тут есть два варианта развития событий. Его семья…

– Да?

– Если окажется, что Власов сдался добровольно или, во всяком случае, пошел на сотрудничество, то его семья должна быть репрессирована. Согласно приказа…

– Я помню этот приказ.

– Если семья не будет репрессирована, это будет значить, что…

– Что генерал не сбежал, а выполняет задание, – закончил за Корелина Сталин. – Я понял.

Бедная Анна Михайловна, подумал Корелин.

– Прощайте, Евгений Афанасьевич, – Сталин встал из-за стола и протянул руку.

– Прощайте, товарищ Сталин, – Корелин пожал руку и пошел к двери.

– Он рассказал мне о сыне, – тихо сказал Сталин.

Корелин остановился, не оборачиваясь. Наверное, сейчас не стоило смотреть в лицо этому человеку.

– Он сказал, что Яков умрет достойно. И что та фотография…

– Мне он тоже обещал рассказать правду о моем сыне, – хрипло произнес Корелин и вышел из кабинета.

Его проводили к машине.

Домов смотрел на него с удивлением, близким к потрясению. Диму успели проинструктировать. Корелин сидел молча, пытаясь осознать только что произошедшее.

Снова вышло так, как этого хочется Даниле. В который раз.

«Он просил помощи. В пустяке. В спасении Москвы».

И ведь Сталин не врал. Что-то там сделал Данила Орлов… Узнать бы, что именно."

"Нужно будет спросить при встрече об этом у Данилы. Разбить ему лицо, а потом – спросить.

Только выезжая из Кремля, Корелин вспомнил, что та самая папка осталась на столе в кабинете Сталина.

– Подполковник Орлов, вас ждут, – сказал секретарь Сталина.

Орлов встал со стула в приемной, одернул гимнастерку и вошел в кабинет. Александр Николаевич Поскребышев проводил его немного удивленным взглядом. Он привык знать о посетителях Хозяина все или почти все. Об Орлове же он знал только то, что за год тот от старшего лейтенанта вырос до подполковника. В самом стремительном росте не было ничего особо удивительного, но то, что, чем именно занимался новый фаворит и по какому ведомству проходил, было никому неизвестно, приводило Поскребышева в замешательство.

Через десять минут Орлов вышел из кабинета, держа под мышкой картонную папку, с которой, кажется, входил Корелин.

– Андрей Николаевич, – Орлов улыбнулся, остановившись перед столом. – Не могли бы вы мне презентовать какой-нибудь портфель. Самый простенький. Если, конечно…

– Конечно. – Поскребышев достал из нижнего ящика стола свой старый парусиновый портфель. – Берите.

– Я его обязательно верну, – пообещал Орлов.

Сталин вызвал секретаря к себе.

– Товарищ Поскребышев, – сказал Сталин. – Пожалуйста, передайте в Сталинград… Сами решите, кому это нужно передать…

– Да, товарищ Сталин, – кивнул Поскребышев, не вынимая ни блокнота, ни ручки. Он привык полагаться на свою память.