1942. Реквием по заградотряду

Минут через пять, разговаривая с кем-то из артистов, Сталин искоса посмотрел на Жакова – тот стоял белее снега, прислонившись спиной к стене, а вокруг него была пустота. Люди старательно обходили актера, словно он был заражен смертельной, неизлечимой болезнью.

Его уже вычеркнули из списка знакомых и друзей. Из списка живых, похоже, его тоже вычеркнули. Те, кто еще несколько минут назад разговаривал с ним, обменивался шутками, даже хлопал его по плечу, вдруг стали чужими. И не просто они сторонились Жакова – он сам не решался, не мог подойти к ним. Окликнуть кого-то? И что? Тот человек вынужден будет как-то отреагировать… Шарахнется прочь? Сделает вид, что не услышал?

Сталин закончил круг обхода и пошел на второй виток. Снова поравнялся с Жаковым. Остановился, будто что-то вспоминая.

– Олег Петрович, – Сталин резко повернулся к актеру, – а в «Семеро смелых» вы играли радиста… Курта Шефнера, если не ошибаюсь?

– Д-да, Курта Шефнера.

– Потрясающий человек – сильный, надежный, смелый. Вот именно такие люди нужны нашей стране, такие герои… Спасибо вам, товарищ Жаков. Большое спасибо! – Сталин легонько стукнул своим бокалом о бокал актера. – За ваш талант!

И осушил бокал.

К Жакову бросились люди, его стали поздравлять, ему пожимали руку, а он потрясенно смотрел в пустоту и опорожнял бокал за бокалом, не закусывая. К машине актера почти вынесли.

А утром в газетах был опубликован указ о награждении Олега Петровича Жакова орденом Трудового Красного Знамени."

"– Вы понимаете, Евгений Афанасьевич, что произошло? Ведь это не Сталин его втоптал в грязь, Сталин и в первом, и во втором случае похвалил актера – искренне похвалил, заслуженно. А все остальное… Все остальное – это уже его собственное воображение и воображение его коллег… Хотя коллеги ведь не только о себе беспокоились. На них ответственность за родных и близких. – Сталин покачал головой, выпустил струйку дыма. – А ведь я планировал всего лишь небольшой розыгрыш, если честно. Посудите сами – Олега Петровича награждали, в том числе и в связи с днем рождения. А оно у актера Жакова – первого апреля.

– Да, – серьезно сказал Корелин. – Тридцать три года. Боюсь, в тот день он вспомнил именно это число. Тридцать три года.

– Вы уже слышали эту историю, Евгений Афанасьевич? – удивился Сталин.

– Да. Мне ее рассказали, кажется, второго апреля. Я запамятовал, кто именно… – быстро добавил Корелин.

– Ну и ладно… – Сталин отложил трубку. – Оставим прошлое в прошлом… Как получилось – так получилось. Неловко, но ведь без злого умысла… Но мы с вами говорили о…

– О том, что злые люди могут творить добро. И наоборот, – сказал Корелин, правильно поняв смысл паузы, сделанной Сталиным.