1941. Время кровавых псов

– Значит, так… Теперь мы метров через четыреста выйдем на сухое, но к дороге, понятное дело, не пойдем. Пойдем почти точно на юг, к реке. А там – вверх по течению. Получится крюк километров в шесть, но если больше никто не станет бросаться врукопашную, то успеем вовремя… Иди вперед, сержант, посмотри, чтобы там какой ерунды не получилось…"

"Малышев ушел вперед и через пять минут скрылся за сплошной пеленой дождя.

– Ты в себя пришел, Сева? – спросил Орлов.

– Наверное… да, пришел. Все нормально.

– Какое, на хрен, может быть нормально после того, как ты убил четверых! Ты вообще должен был валяться сейчас в истерике. А ты ничего, стоишь, идешь…

– Вначале мы не верим, потом – не помним, – сказал Севка.

Мимо них прошли бойцы с носилками.

Лицо комдива они прикрыли плащ-палаткой, и теперь казалось, что несут они мертвеца. Дышали бойцы тяжело, проваливались по пояс и глубже, но лица были спокойны, будто люди просто делали какую-то привычную работу. И не было даже мысли, что работу эту можно не делать, что можно оставить носилки и уйти налегке.

– Еще бы закурить… – с надеждой посмотрел на командиров один из бойцов, но Орлов развел руками.

– Извините, ребята… Выйдем к своим – в лепешку разобьюсь, а курево и водку достану. И каждого – к медали.

– Табачку бы лучше, – улыбнулся боец.

– И поспать в тепле… – сказал второй.

– И с молодкой… – подхватил третий.

Бойцы засмеялись.

– Прямо двигайтесь, там вас сержант встретит, – тоже засмеявшись, сказал Орлов. – Выйдем к своим – все молодки ваши.

– Так мы им и скажем! – пообещал боец. – Мол, старший лейтенант Орлов приказал, чтоб, значит, безотказно…

– И в любых количествах… – Орлов вытер лицо двумя ладонями, словно совершая омовение. – Только бы выйти…

– Извини, – сказал Севка.

– Что извини? Что ты не смог еще десять шагов пройти? Ты же тут должен быть самым аккуратным, самым осторожным. Ты же мне талдычил, что неосторожным движением… да что там движением – словом можешь все испортить. И что? Что, я тебя спрашиваю? Ты порешил четверых, да я с твоей подачи – еще одного, а в результате война не через полтора года закончится, а через два. И погибнет не сто тысяч, не двести, а миллион. Или наоборот – через неделю немцам не хватит этих пятерых при наступлении, и вермахт побежит к себе в Берлин? Что ж ты творишь, Севка Залесский? – Орлов махнул рукой и двинулся прочь.

– Девятого мая сорок пятого, – сказал Севка, глядя в спину Орлова.

– Что? – не оборачиваясь, переспросил старший лейтенант.

– День Победы – девятого мая сорок пятого. И наших погибнет больше двадцати миллионов.

– Сволочь, – помолчав, выдохнул Орлов и пошел вперед, не оборачиваясь.

Севка побрел следом.