1941. Время кровавых псов

С бортов бронетранспортера стали спрыгивать солдаты. Их было десятка два, и вооружены они были автоматами, и на касках у них Севка разглядел в бинокль белые молнии.

– Это эсэсовцы, – выдохнул Севка. – Сейчас…

Эсэсовцы развернулись в цепь поперек дороги, офицер на бронетранспортере отдал приказ, и бронированная машина двинулась вперед.

Длинная очередь из пулемета прошла по колонне пленных неторопливо, трассирующие пули, хорошо заметные в наступающих сумерках, вязли в человеческой массе. Колонна дрогнула, пленные все еще не верили в происходящее и продолжали стоять, словно не видя, как падают люди рядом с ними.

Открыли огонь автоматчики, и пленные, наконец, побежали. Попытались бежать. Два десятка автоматов и пулемет с дистанции в два десятка метров шансов на спасение почти не оставляли.

Люди падали-падали-падали…"

"Севка выронил бинокль и зажал уши. Он не видел, как несколько пленных перемахнули через кювет и бежали по полю, даже не пытаясь рассыпаться. Бежали, пока пулеметная очередь одним движением не вычеркнула половину из них из списка живущих.

Севка не видел, как лысый корчился в пыли, получив пулю в живот, как немцы убрали труп конвоира с дороги и бронетранспортер медленно двинулся по телам раненых и убитых, наматывая на гусеницы кровавые лохмотья.

Когда колонна закончилась, бронетранспортер остановился, солдаты в него залезли, загрузив предварительно тела погибших конвоиров.

Бронетранспортер уехал.

– Все, – сказал Орлов и тронул Севку за плечо. – Все закончилось.

Но закончилось далеко не все.

Глава 2

31 июля 1941 года, 03 часа 40 минут.

Западный фронт

– Скоро встанет солнышко, – сказал Сличенко. – Утро. Всякая тварь проснется и потянется… В том числе немецко-фашистские агрессоры. Каждая козявочка радуется солнечному лучу и ясной погоде. И немецко-фашистские агрессоры тоже радуются. Только мы, бойцы и командиры Рабоче-Крестьянской Красной армии не радуемся солнцу и чистому небу… Ну и, конечно, комиссары, политруки и другие бойцы идеологического фронта… А почему так все противоестественно выходит, а, комиссар? Молчишь? Тогда я тебе скажу…

Капитан мельком глянул на комиссара своей батареи.

– Выходит так потому, что наши красные орлы, сталинские соколы, просрали войну в воздухе. Вчистую, как дети. Не нужно, комиссар, не возмущайся. Ответь лучше, если я вот прикажу машинам двигаться днем, что ты мне скажешь… сказал бы? Небось схватился бы за пистолет, обвинил во вредительстве и халатности. Ну, и в глупости, конечно. Кто же ездит днем по дорогам при хорошей погоде и господстве противника в воздухе? Полном господстве, обрати внимание. Полном.