1941. Время кровавых псов

Но старший лейтенант Красной армии чуть припозднился, прыткий попаданец успел обзавестись формой и оружием самостоятельно, поэтому пришлось некоторое время валять дурака, набирая компромат, чтобы потом вдруг разоблачить Севку и подтолкнуть его к действиям в нужном направлении.

Маршрут и график движения приходилось высчитывать с точностью до секунды, расписывать все возможные проблемы и намечать варианты, если основной маршрут по какой-то причине будет сорван. Вот как Севкина стертая нога чуть не погубила всю группу. И чуть не сорвала встречу с комиссаром.

– И чуть не лишила тебя возможности спасти мне жизнь, – без выражения, как о чем-то малозначимом, напомнил комиссар.

– Тебе? – переспросил Орлов. – Тебе – нет. Ты не рисковал совершенно. Твоему лейтенанту, вот этому… Никите, кажется? Вот ему – да, спасли.

– В смысле?

– Ну… Там, возле моста, у немцев все равно ничего бы не получилось. Липовый капитан выхватывал пистолет, твой Никита пускал ему пулю в висок, немцы в грузовике попадали под огонь броневика… Да, среди красноармейцев, вышедших из окружения, получались потери, но никак не меньше, чем получились в нашем варианте, когда бронеавтомобиль уехал, лишив оборону еще одной пушки. На десятой минуте боя разрывом накрыло «сорокапятку» у моста, потом не сработала взрывная машинка, и пришлось подрывать танк на мосту связкой гранат, прежде чем машинку починили… В первоначальном варианте проблема была решена пушкой с броневика, ты принял участие в отражении, у тебя не было дополнительного стимула уезжать оттуда, например, чтобы спасти раненого комдива – он, кстати, умер в госпитале, так и не придя в сознание, – и замечательного Всеволода Залесского вкупе с моей запиской и картой… И не нужно так на меня смотреть, Женя, я все равно никогда не поверю в то, что тебя может волновать жизнь десятка-двух солдатиков. Вот смерть Никиты ты бы переживал чуть болезненнее. Там ведь как получалось, в старом варианте… Вы наскочили на немецкие танки на дороге, твоя машина успела свернуть в лес, а вот броневик влетел колесом в канаву, застрял и героически прикрывал твой отход целых пятнадцать минут. Потом снаряд с чешского «тридцать восьмого» разворотил броневику борт под самой башней, а Никите, единственному выжившему из экипажа и пассажиров, пулеметной очередью вначале раздробило обе ноги, а потом – в клочья разнесло голову.

– Но ты бы, Женя, остался жив, – Орлов подмигнул комиссару.

Севка посмотрел на Никиту, тот стоял, опершись спиной о стену и глядя в пол неподвижным, немигающим взглядом. И кажется, он был бледнее обычного.

– Так что, – мило улыбнулся Орлов, – жизнь я спас только ему.

Дальше Орлов объяснил, что есть возможность проникнуть в глубь прошлого, используя пересадку.