140 ударов в минуту (СИ)

Даже без сознания меня ненавидит. Дочь… — хмыкает он. — Ани…

Оглядываюсь на притихшую Анаит."

"— Она тоже ненавидит. У неё другой папка. Брат. А я ни хре-на о ней не знаю. И об Армане с Нари тоже ни хрена не знаю. А они вот тут, — обводит рукой пространство, — в этом самом доме росли. На глазах. Последние дни всё пищали «Киса, Киса», как котята. Он их каким-то играм научил. А я не смог. У меня работа, бабки, работа ради бабок, Стефа. Наташа ушла от меня утром, — резко меняется его тон. — Забрала детей, назвала меня мудаком и ушла. Раньше её отец держал. Она его боялась, а меня любила. Больше не боится и не любит. На хер я никому не нужен. Была у меня шикарная любовница, была жена, четверо детей. Ни хуя не осталось. Даже ты, Стефа, — совсем невесело, хрипло смеётся дядя Сурен, — ненавидишь меня сейчас. Да, блядь! Я унизил его! — орёт он. — Я виноват!

— Вы его не унизили, дядя Сурен, — отвечаю не своим голосом. — Вы его почти сломали. Шантажировали единственным родным человеком просто из страха, что ваш сын разрушит вашу мечту. Но он сильнее, чем вы думаете. Он привык бороться. Вы его действительно совсем не знаете. И ещё… — делаю глубокий вдох. Говорить тяжело. — Саркис никогда бы так не поступил. Даже с вами.

Ещё раз поглубже вдохнув, забираю Анаит и вместе с ней поднимаюсь на второй этаж. Она молча собирает нужные ей вещи, а я звоню своему отцу. Это всё, что я могу сделать для дяди Сурена. Если оставлю его одного в таком невменяемом состоянии, не прощу себя. А папа разберётся. Они всю жизнь дружат. Он найдёт подход. Может быть, и тётя Наташа ещё вернётся с малышами. Не знаю… Для меня они всегда были семьёй. Наверное, я просто привыкла к тому, что мой отец тоже много работал.

Папа обещает приехать как можно скорее. Забираю у Ани пакет. Футляр с моей старой скрипкой она несёт сама. Спускаемся. Дядя Сурен всё так же сидит на ступеньках. Покачиваясь, допивает остатки алкоголя.

— До свидания, — говорю скорее по привычке, чем из необходимости. Он не слышит, упиваясь собственными потерями и муками совести.

Выходим с Ани во двор. Тут дышится гораздо легче. В воздухе уже пахнет осенью, несмотря на то что на улице стоит жара. Нам обещают тёплый сентябрь. Посмотрим, можно ли верить прогнозам.

— Так, — собираюсь с силами и стараюсь говорить бодро. Даже улыбаюсь. — Сейчас едем к твоему брату, потом я закину тебя к Галине Алексеевне и поеду на своё первое репетиторство. Так страшно, — признаюсь Анаит. — Зато на пляже можно будет не играть больше.

— Ерунда, — закатывает глаза наша кудряшка. — Меня уже учишь. Нет, там, конечно, мальчишка, — важно рассуждает она. — Они дурачки такие. Прямо как у нас в классе, — хихикает. — А у тебя в музыкальной школе учились мальчики?

— Учились, — киваю ей. — Мало, но были такие.

— Значит, точно шансы есть.