140 ударов в минуту (СИ)

— Я в душ и уеду сейчас, — делаю ещё шаг от Стефы, упираясь ногами в обувную полку.

— Так ночь же, — всё ещё взволнованно отвечает она.

— Ночь. Маленьким девочкам, не готовым ко взрослым отношениям, надо спать, — разуваюсь и ухожу в душ, прикидывая в голове, где провести остаток времени до утра.

Глава 24

Стефания"

"Ксюша и Варя устроились за нашим кухонным столом и всё время вздыхают, глядя, как я пытаюсь приготовить обед, подглядывая в очередное видео, найденное в сети. Делаю всё по инструкции, а всё равно получается нечто странное. То овощи подгорят, то из рук всё валится. И так с самого утра.

Даже не думала, что слова Саркиса и его последующий уход меня так заденут. С чего бы вдруг? Свалил и свалил. Он свободен, имеет право. Мы друг другу обещали как раз сохранение этой самой свободы после свадьбы. Но почему я вдруг «маленькая»? Ещё и не готовая ко «взрослым отношениям». Напугал просто. Налетел, зажал. Я не ожидала. И порыва его не поняла.

Он то смотрит на меня так, что мурашки по коже и в животе становится жарко, то «маленьким девочкам пора спать».

Это так бесит! Он весь сегодня меня бесит! Наглая, обаятельно-привлекательная сволочь с сумасшедшей энергетикой.

Закрыв крышкой то, что должно быть супом, иду в ванную. Никак не привыкну к тесноте этой комнатки. Ванная, раковина, стиральная машинка и корзина для белья занимают практически всё пространство.

Мне надо вещи свои постирать. Задумчиво смотрю на ряды кнопок с режимами, снова ощущая себя страшно неловко. Я умею пользоваться стиралкой, не настолько безрукая, но они же все разные. Мне не хочется облажаться. Саркис не ругается, но поржёт обязательно. А после вчерашнего его заявления мне ещё больше хочется доказать гаду, что я не ребёнок.

Достаю из корзины своё полотенце, пижамку и пару футболок. Щёки вспыхивают. Ниже, под моими вещами лежит бельё Киса. Чёрные боксеры, две пары носков и светлые шорты.

— Сам постираешь, — фыркаю, захлопывая крышку, но тут же снова её открываю и всё же засовываю его шорты в барабан к своим вещам.

Работает ведь. Некогда ему пока.

«Угу. Особенно прошлой ночью перетрудился» — ворчит внутренний голос.

Не моё это дело. Но всё равно обидно…

— Ты уверена, что это съедобно? — хмурится Ксюша, размешивая подгоревший суп-пюре.

Варя открыла окно на проветривание. Вся кухня пропахла горьковатым запахом испорченного обеда.

— Да чёрт! — расстроившись, сажусь на свободную табуретку. — Что за день такой дурацкий? — смотрю на девчонок.

— Не грусти, — улыбается Ксюша. — Сейчас всё переделаем.

— Я сама хотела, — в носу неожиданно начинает щипать. — Чувствую себя разбитой и никчёмной.

— А мне кажется, дело совсем не в супе, — Варя подходит и тепло меня обнимает.