140 ударов в минуту (СИ)

Малая сама добавляет последние штрихи парой маленьких блестящих заколок и уходит обуваться. Я закидываю в карман сигареты, мобильник и ключи от квартиры.

— Мы на машине поедем? — грустно вздыхает Анаит, увидев подъехавшее к подъезду такси.

— Как я тебя в таком платье на мотоцикле повезу? — посмеиваясь, открываю ей дверь.

Забирается в салон. Вежливо здоровается с водителем. Я сажусь рядом с ней, а не вперёд, как обычно. Курить хочу, не могу. Но терплю до самого дома отца.

Такси останавливается возле кованных ворот. Выходим с малой. Я прикуриваю и прячу сигарету в ладонь так, чтобы на Анаит не дымило. Свободной рукой достаю из заднего кармана штанов телефон. Набираю отца.

— А если он нас прогонит? — шёпотом спрашивает Ана. — Ты же говорил, он нас не любит.

— В морду получит, — подмигиваю ей. — Мы приехали, — сообщаю в трубку.

Глава 3

Саркис

Во двор нас провожает охрана. Анаит притихла. Крепче держится за мою руку и настороженно смотрит по сторонам. Отец стоит на ступеньках перед дверью. В пальцах зажата сигарета. На белой рубашке расстёгнута пара пуговиц и рукава подвёрнуты до локтя.

Удивлённо смотрит на собственную дочь, будто не знает, сколько ей лет."

"Анаит больше, чем я, взяла от мамы. Кудряшки её эти прикольные, улыбка, более мягкие черты лица. У меня же отцовские выраженные скулы, форма подбородка, нижней челюсти, да и в остальном я больше похож на него. Хорошо, что только внешне.

— Знакомься. Твоя дочь, — киваю ему на малую.

— На Лену очень похожа, — замечает он.

Тушит сигарету в пепельнице. Спускается к нам, присаживается на предпоследнюю ступеньку и тянет руку к Анаит. Она, естественно, не идёт. Делает шаг назад и прячется у меня за спиной.

— Ты меня совсем не помнишь, Ана? — спрашивает отец.

Я аж слюной давлюсь от возмущения. Что за дебильные вопросы? Ты, сука, свалил, когда она ещё даже не ходила!

Отец и раньше-то у нас был приходящий. Они с матерью год вроде вместе жили, потом просто регулярно спали. Вот где-то там, видимо, порвался презерватив и родился я.

До четырёх лет я считал, что у меня есть папа. Странно такое помнить. Ана вот свои четыре не помнит, а у меня в памяти осталось или на уровне ощущений, я не понимаю. Просто отец тогда впервые исчез из нашей жизни. Наверное, на подкорке отпечаталось.

Я взрослел. Мать мне про него рассказывала. Помню, как ждала его. Любила, несмотря на предательство, а у него другая жена. Мне мелкому всё это сложно было понять. Постепенно доходило и ненависть к человеку, из-за которого часто плачет мама, росла.

А потом, спустя примерно пять с половиной лет отец решил, что соскучился. С женой у него не ладилось, а тут есть Лена — любящая его, верная, вечная любовница.

Я отца на тот момент уже категорически не принимал.