13-й отдел НКВД

Но и война была. Отдал Иваныч книгу или нет? Не напортачить бы. Ешкин кот… Вдруг это и есть та самая ошибка деда? Да чтоб вам всем икнулось. Чокнуться можно, выбирая правильный вариант.

— Ну, вот видишь, говорю с тобой откровенно, как чекист с чекистом. Всю ситуацию обрисовал. От тебя сейчас многое зависит. Решай.

Вот странная ситуация, однако. Меня ведь могли и не спрашивать. Уж что-то, а как выбить нужные сведения, а потом забрать нужную вещь они прекрасно знают. Зачем эти китайские церемонии? Главное, Мацкевич тоже говорил «отдай». И Берия сейчас говорит «отдай». Выходит, есть некоторые обстоятельства, мне неизвестные, которые мешают им применить силу. Иваныч должен вручить книгу добровольно? По своему желанию?

— Что молчишь? — Тихонов подпихнул меня локтем в бок.

— Не молчу, товарищ майор. Вспоминаю. Я ж особо внимания не придал. Книга, да книга. — Тянул время, соображал. Врал, хоть и рискованно.

— Это понятно. Тем более на латыни написана. Ты, поди, не понял, о чем она. — Поддакнул нарком, при этом весь аж вперёд подался, ожидая ответа.

Во-о-о-от… Появляются детали, что в нынешней ситуации, как нельзя кстати. Понять бы ещё, им откуда известно об этой дебильной книге. Ладно, Мацкевичу бабка — демон рассказал. Чекисты как пронюхали?

— Да, товарищ народный комиссар. Все верно.

— Ты ее где-то спрятал? Не выбросил ведь. Точно не выбросил. — Взгляд Лаврентия был цепким, сканирующим. — Сначала взял, думал, что-то ценное. Не бойся. Твое желание понятно. Детский дом, окружение различное. Не все подростки имели стремление превратиться из беспризорников в нормальных советских граждан. За кражу тебя сейчас никто не осудит. Должен был, конечно, отнести найденное в соответствующее место. Но теперь уж что об этом говорить. Спишем на пережитки беспризорной жизни. Потом глянул, текст на латыни, ничего не понятно, да и страшно было, наверное. Да?

— Так и есть, товарищ Берия. Вот вспоминаю, куда дел. Времени то прошло два года.

Я изо всех сил таращил глаза на Лаврентия, усердно изображая что-то среднее между идиотом и верным партии товарищем. Хотя, по лицу Берии видел, ни черта он мне не верит. Только сдерживает его что-то. Не может нарком эту книгу у Иваныча силой забрать.

— Конечно, ты подумай. До завтра. Хватит времени память освежить?

— Конечно! К вечеру, надеюсь, вспомнится.

Лаврентий Павлович вцепился взглядом в меня, я — в него. Разница лишь в том, что мой взгляд был максимально неумным, а взгляд наркома — волчьим. Хочется ему эту книгу. До одури хочется. Вижу, как от нетерпения готов Иванычу глотку перегрызть. А вот почему сделать этого не может, не соображу … Надо Наталью Никаноровну трясти. Понятия не имею, как, но ответ только она может дать. И тоже палка о двух концах. Та ведь свой интерес имеет.