13-й отдел НКВД

Знал бы Никита Пахомович все возможности этой старушки с ее нелепой вуалькой, поостергся бы.

Без лишних вопросов двинулся вслед за Тихоновым. Уже в машине, он поинтересовался.

— Почему снова здесь?

— Так Вы же сами сказали, сдружиться с ними. Выполняю приказ.

— Понял. Добро́. Есть результаты?

— Да пока средние. Верно сказали, не доверяют особо. Но прилагаю все усилия.

— Ясно. Николай, — майор хлопнул водителя по плечу, — Давай на Малую Никитскую.

Так понимаю, Тихонов назвал адрес Берии. Бабуля уверяла, запланирована встреча именно с ним. Зачем Иваныч понадобился высокому начальству, пока не понятно. Но ничего хорошего от этого ждать не приходится. Не важно в каком времени, внимание вышестоящих всегда имеет сомнительные последствия."

"Тихонов молчал, никаких указаний по поводу предстоящей встречи не давал. Это напрягало ещё больше. Послушав рассказы Лизоньки и Натальи Никаноровны, да впрочем увидев некоторые вещи своими глазами, ту же Коммунарку, я более — менее стал понимать время, в котором оказался. Здесь рассчитывать на то, что в критической ситуации представится возможность оправдаться или доказать свою невиновность, опрометчиво. Зато мне более понятен стал и дед. Я же его одно время почти ненавидел. У пацана горе, мать с отцом погибли, чей-то сын, на секундочку в том числе, а Иваныч живёт дальше, как ни в чем ни бывало.

И это сейчас я лишь в начале его карьеры. Могу представить, что там впереди. Хотя, нет. Не могу. И не хочу. Это жизнь деда. Копаться в ней — такое себе идея. Быстрее бы разобраться здесь и разойтись краями.

Дом, к которому мы подъехали, ничем особо не выделялся. Голубого цвета, первый этаж — цокольный, второй — полноценный. Белый рельеф со сценами из античной мифологии над узкими окнами, которые напомнили мне бойницы средневекового замка, высокая входная дверь, будто предназначена не для обычных людей, а каких — то переростков.

Оказавшись внутри, я чуть не присвистнул вслух от удивления. Мраморная лестница, ведущая на верхний этаж, двери со стеклами из хрусталя, и было очень даже понятно, это реально хрусталь. Золочёные рамы зеркал отражали мое ошарашенное лицо. Потому что вся мебель в доме имела обивку из шелка, а потолки украшала красивая лепнина.

Будь мы в современной реальности, конечно, отреагировал бы спокойно. Любое жилье мало-мальски солидного чиновника — музей человеческой любви к шикарной жизни. Но тут, в 1941 видеть подобное барство в доме народного комиссара внутренних дел, это как-то слишком… Невольно вспомнилась моя, а точнее Иваныча, коммуналка. Ни черта не понимаю. Они же за построение социализма вроде. Где все равны. Нет?

— Рот закрой. — Цыкнул на меня Тихонов.

Нас встретил тот самый кавказец, которого уже видел в кабинете на Лубянке.