13-й отдел НКВД

Уж точно не прикола ради затащил. Мы, судя по всему, знакомы. Вряд ли это столь оригинальный способ сообщить сотруднику народного комиссариата важные тайные сведения, кто, например, из соседей пользуется чужим тазом.

— Ты почему не заходишь? — Парень смотрел на меня с выражением лица, которое сложно охарактеризовать конкретно. Это было что-то среднее между сильным волнением и страхом, но в сумме давало четкое ощущение, он не сильно здоров в плане адекватности. Губы произносили слова, при этом двигались даже, когда он заканчивал фразу. Будто шепчет что-то себе под нос.

— Так. А должен? Да руки убери, я ж не убегаю никуда.

Он послушно разжал кулак, выпустив гимнастёрку, и отодвинулся чуть назад.

— Конечно! Каждый день заходил. Мы же договорились. А тут смотрю, три дня — тишина. И главное ночью идёшь мимо, будто так и надо. Первый раз подумал, не один. А потом, гляжу — один. Что-то случилось, значит. Испугался. Ты предупреждал. Ну, все значит, хана́.

Сумбурная речь парня не давала понимания ситуации вообще никакого, кроме одной детали, похоже я знаю, кто это такой.

— Василий… — Произнес имя без вопросительной интонации. Многозначительно. Если он и есть, будет странно спрашивать, Вася, ты ли это? Мы же друзья с детства. А так, вроде начал фразу, но подбираю слова."

"— Вань, я понимаю, у тебя служба. Просто занервничал.

Ага. Значит, все верно. Вот он, Василий. Неожиданно. Но всяко лучше, чем бегать в поисках этого человека по Москве.

— Ну, видишь, сам все понимаешь. Чего нервничал?

Я оглядел комнату. Практически копия дедовой. Шкаф — монстр, кровать, стол. Отличие лишь одно — рукомойник в углу. Самый настоящий, как в деревне. Был такой у маминых родителей. Помню, утром, когда ещё не сильно жарило солнце, босиком бежал к сараю, возле которого стояло это чудо сельской жизни. Вода за ночь успевала немного остыть, поэтому была прохладной…

— Так не понятно, что происходит. Как тут поселился, каждую ночь заглядывал. Соседям то знакомство не показывали, но между собой…

— Все хорошо, Вася. — Похлопал друга по плечу. — Тут видишь, какое дело. Травму получил. По голове приложили изрядно. Теперь имеются некоторые провалы в памяти. Да ещё на службе дел не в поворот.

— Ох ты ж… Случилось что? Прости. Ерунду спросил. Тебе говорить с посторонними об этом нельзя, конечно. А я тебя вон за грудки. Да проходи. Сядь тогда.

Василий отодвинулся в сторону, давая возможность устроиться на кровать. Больше подходящего ничего не имелось.

— Некогда сидеть. Забот выше головы. Слушай, тут такой вопрос… Расскажи про ночь, когда мы в городе на чекистов нарвались. Помнишь? Очень важно. А я некоторые моменты вспомнить не могу. Знаешь, бывает так из-за травмы головы. Вроде, крутится, а сосредоточиться не получается.

— Конечно! Понимаю.