120 дней Содома

Все эти тонкости зависят от нашего устройства и наших органов, от того, как все это в нас проявляется; мы подчас не властны изменить свои вкусы, как не можем, например, измерить строение своего тела.

Как бы то ни было, но таков был, без сомнения, вкус у Председателя и трех его друзей, поскольку все они проявили единодушие при выборе служанок, выборе, который, как мы это увидим, проявил ту извращенность вкуса, о которой мы только что говорили.

Итак, в Париже после тщательных поисков были отобраны четыре создания, портреты которых вы увидите ниже. В их портретах есть кое-что весьма отталкивающее, но читатель позволит мне их нарисовать, поскольку это имеет значение для той картины нравов, изображение которых – одна из главных целей этого произведения.

Первую звали МАРИ.

Она была служанкой знаменитого грабителя, которого недавно наказали, а ее отстегали розгами. Ей было 58 лет, волос у нее почти не было, нос кривой, глаза тусклые и гноящиеся, рот широкий, зубы желтые, как сера. Она была высокой и совершенно высохшей, как она уверяла, от истощения, поскольку родила четырнадцать детей и всех их задушила, чтобы они не стали преступниками. Живот ее колыхался, как волны моря, а зад был весь в нарывах.

Вторую звали ЛУИЗОН.

Ей было шестьдесят лет. Маленького роста, горбатая, хромая и одноглазая, она обладала хорошим для своего возраста задом и еще свежей кожей. Она была злющей, как дьявол, и всегда готовой совершать гнусности и выполнять любые мерзкие поручения, о которых ее просили.

ТЕРЕЗЕ было шестьдесят два года. Она была высокой и худой, с голым черепом, похожей на скелет. Во рту у нее не было ни одного зуба, и из этого отверстия исходило зловоние, способное вызвать рвоту. Зад ее был испещрен шрамами от ран, а ягодицы были такие отвислые, что их можно было обернуть вокруг палки. Дыра в этом заду была похожа на отверстие вулкана. Она сама говорила, что вообще никогда его не вытирает, так что на нем, наверное, сохранился кал со времен ее детства. Что касается влагалища, то это было вместилище всех нечистот, настоящий склеп, от зловония которого можно было упасть в обморок. У нее одна рука была искалечена, и она хромала на одну ногу.

ФАНШОН звали четвертую. Ей шесть раз грозила виселица. Не было, наверное, такого преступления на земле, которого бы она не совершила. Ей было шестьдесят девять лет, она была курносая, низкорослая и толстая, к тому же косая. В ее зловонной глотке осталось только два зуба. Рожистое воспаление покрывало ее зад, у заднего прохода образовался геморрой величиной с кулак. Ужасная язва сожрала влагалище; одно ее бедро было обожжено. Три четверти года она была пьяна, из-за пьянства у нее был больной желудок, ее рвало повсюду.