12 шедевров эротики

Она почувствовала его взгляд и, не сомневаясь, что он знает о ней многое от г-жи Амбра, с горечью спросила:

— Вы находите, что я изменилась. О, пожалуйста, без комплиментов! Это правда, я уже не та девочка, с которой вы когда-то рассуждали на тему о браке.

Он понял, что это ее больное место и с внезапной нежностью возразил:

— Моника Лербье прекрасна, но по-иному. И она знаменита.

Моника молчала, охваченная воспоминаниями. А он, с легкой иронией в голосе, спросил:

— Теперь вы сравнялись с теми мужчинами, против привилегий которых когда-то так протестовали?"

"Ей захотелось крикнуть: «К чему мне это равенство, когда я из-за него несчастна, одинока и не вижу цели в жизни. Мир мне так противен, что я уже не в силах с ним бороться! А отвратительнее всего для меня — это я сама!»

Но, указывая на гигантские камни, она только сказала:

— Равенство…

— Да, в небытии! Вот урок для тщеславных! Что остается от прошлого?

Они оба задумались о вечности, о храмах, разрушенных тысячелетиями.

Люди рождались, страдали и умирали. Все умерло, остались только бесчувственные камни. Суета сует!

Торопливо пожав ему руку, Моника ушла.

Он задумчиво следил глазами за быстро удаляющейся изящной фигурой.

Что это? Маска бесчувствия, закрывающая страдания?

И с философским спокойствием он продолжал осмотр музея.

Вернувшись домой, Моника попыталась работать, но карандаши и кисти валились из рук. Работа еще более подчеркивала ее внутреннее бессилие. Что могло бы теперь захватить целиком ее душу? Может быть, хватило бы еще и страсти и интереса…

Расширить на свой счет деятельность г-жи Амбра.

«Облегчать страдания, делать добро». Но альтруизм возможен только под старость, лет в сорок, а не в молодости. Она еще слишком молода, чтобы думать только о других. Пороки, успехи ее профессии, служащей только роскоши, — все это опутывало мягкой, но крепкой сетью.

Она потребовала рисунки забракованной декорации и нашла прелестным их кирпичный фон — имитацию гемм и инкрустаций.

— Лер идиот! Надо мне самой съездить в Водевиль, — сказала она Клэр, — посмотреть готовые декорации. Не поехать ли сейчас?

Сегодня нет репетиции. Четверг, утренник.

— А, черт! Тогда покажите мне вишневый бархат для кабинета Пломбино.

— Мы его еще не получили.

Моника не настаивала. На сегодня довольно! Но с ужасом подумала, куда ей девать время до вечера. Куда девать бесконечные пустые часы… Вечером она собиралась к Анике курить опиум. Свидание у Ритца с Еленой Сюз, сопровождающей молодую шведскую чету. Шведы хотели что-то купить или заказать. Но быть любезной по принуждению, из выгоды!.. Она представила себе кафе, маленькие столики все с теми же пирожными, шум, пустую, светскую болтовню.