12-й удар

– Поехали!

Сергею открыли переднюю дверцу, он сел, за ним – все остальные. Ехали более часа. Не доезжая до Тольятти, машины свернули на право, и через короткое время подъехали к большому кемпингу с вооруженной охраной у ворот. Охрана сразу же пропустила машины.

Сергей присвистнул. Во внутреннем дворе кемпинга стояли сотни новеньких машин. Они остановились у двухэтажного здания. Сергей вышел из машины.

У входа в здание их ожидали несколько бритых парней крепкого телосложения во главе с Мочёным. Мочёный подошел и, улыбаясь, обнял Стрелу. Сергей косо посмотрел на него:

– Ты кто?

– Моченый.

– Не врубился! В деталях растолкуй, братан!

– Не суетись, Стрела. Ты меня не знаешь. Базар есть, поэтому и пригласил.

– Что за базар? У нас вроде дел с тобой не было.

– У тебя здесь доля есть братишка!

Сергей очертил пальцем двор:

– Здесь?

– Здесь.

– Тему понял. Возражений нет.

– Пошли, – пригласил Моченый, – посидим в моем офисе.

– Насиделся, братан, но с хорошим человеком повторить можно.

Они поднялись на второй этаж, и зашли в одну из комнат. Комната была обставлена шикарно. Посередине стоял стол, на нем – всевозможная еда и дорогие напитки. Двое незнакомых Сергею мужчин лениво потягивали виски.

Сергей поздоровался с ним. Один из них встал, пожимая ему руку, другой, подал руку сидя и с небрежным видом. Сергей с Моченым подсели к столу.

– Это Сирота, а это Малхаз, – представил их Моченый. – Наши старшие братья в законе.

– Слышь, Моченый, – деланно – равнодушным тоном спросил Стрела, кивая на Малхаза, – братишка что – инвалид? Не может свое очко поднять, когда здоровается?

Моченый тревожно посмотрел на Малхаза. Тот побагровел от злости.

– Ты с кем базаришь? – обратился он к Сергею. – Да я твой поганый язык отрежу и бродячим собакам скормлю! – Малхаз говорил, словно отплевываясь, с сильным акцентом. – Я вор в законе, и любой в преступном мире уважать меня должен, слушать, когда я говорю, и делать то, что я скажу! Знай свое место, молокосос, а то мамочку завтра не увидишь!

Моченый собирался что-то сказать, но Стрела знаком остановил его.

– А что, Малхаз, вору в законе западло встать, когда он братве руку подает? – Стрела даже голоса не повысил, задавая вопрос.

Малхаз растерялся. Сказать «да» – обидишь всю братву, «нет» – признать, что был не прав.

– Мамочки у меня никогда не было, – продолжал Стрела, так и не получив ответа, – и все же мне не нравиться, когда задевают моих близких. И еще. Я не признаю поняток – вор всегда прав. Я вообще не признаю воров, которых не знаю сам или не знают люди, которых я уважаю. Для меня есть люди порядочные и непорядочные. Бродяга по жизни может оказаться более достойным, чем иной вор.

Стрела взял кусок хлеба со стола, сделав себе бутерброд с икрой, и стал есть.