10000 миль, чтобы найти тебя

«Двадцать лет назад частный самолет Gulfstream V разбился во время полета над Северным морем, когда направлялся в Лондон из Амстердама». «На борту самолета находился Джейкоб Лейтон, его семилетний сын Адам и предполагаемая няня мальчика». «Николь, я думаю, это не просто авиакатастрофа. Уверен, есть еще очень много всего, о чем никто не знал».

Как бы сильно мне ни хотелось продолжать жить, игнорируя то, что он мне тогда сказал… это было невозможно. Стоило мне расслабиться и ослабить свою защиту, особенно часто это случалось перед сном, слова Алекса возвращались, чтобы мучить меня и не давать мне покоя.

«Полагаю, твой дядя опасается за твою жизнь. Может, он почувствовал или понял, что авиакатастрофа была спровоцирована. Как и многие британцы, он, скорее всего, осознает, что кто-то хотел избавиться от твоего отца и его наследника. Возможно, этим кем-то является человек, который сейчас руководит фармацевтической компанией».

«Если то, что я выяснил, – правда, и я готов поспорить на что угодно, что так и есть… Николь, ты была бы законной наследницей империи Лейтон, ты это понимаешь? Все было бы твоим».

Я с силой закрыла глаза, пытаясь выбросить его слова из головы.

«Все было бы твоим».

Все… Что «все»? Мне ничего не хотелось, только вернуться к своему дяде и родителям, мне хотелось жить спокойно, я не хотела ничего требовать, я не хотела ничего…

В последнем сообщении, которое мне отправил Алекс, говорилось следующее:

Мне бы очень хотелось снова услышать твой голос, даже если только по телефону, Николь. Понимаю, те открытия сильно ранили тебя, и отчасти это привело к тому, что ты больше ничего не желаешь слышать обо мне. Я больше не буду беспокоить тебя, поскольку уважаю твое решение жить так, как ты жила до сих пор… Не всем из нас дано смотреть правде в глаза, к тому же твое место там, на Бали.

Я буду скучать по твоей компании, улыбке и по ощущению твоих губ.

Желаю тебе всего наилучшего.

Я ничего ему не ответила.

Не смогла.

Даже не рассказала ему о своем дяде, мне не хотелось подкармливать монстра, который начал расти внутри меня и так и норовил уничтожить все на своем пути.

Чтение о том, что он скучал по моим губам, пробудило во мне желание, которое долго дремало с тех пор, как умер мой дядя. Я даже не могла фантазировать о своих последних воспоминаниях об Алексе, о том, как мы вдвоем гуляли, держась за руки, среди рисовых полей, о его поцелуях украдкой каждый раз, когда выпадала такая возможность, не теряя времени даром, потому что времени у нас как раз-таки и не было.