1000 Первая дочь (СИ)

— Да, меня так зовут, госпожа, — сказала я уже на привычном женщинам языке. — Моя мама была такой же доброй и красивой, как вы. И она тоже стирала белье, а я ей помогала, оттого и руки такие.

Магра едва не поперхнулась собственным языком. Закашлявшись, она согнулась в три погибели и начала кашлять. Лагре пришлось похлопать ее по спине. С ладоней лекарки сорвался едва различимый зеленоватый огонек, и Магра быстро оправилась.

Конечно, она была несказанно удивлена. Ведь я не просто говорила на чистом наречии ее страны, но еще и выражалась так, как не разговаривают рабыни.

— Ой, а это еще что? — спросила Лагра, увидев довольно крупную татуировку на внутренней части моего бедра. Круг, а в нем пятиугольная звезда, украшенная всполохами пламени.

— Не знаю, госпожа, — честно призналась я. — Это у меня с самого рождения.

Магра приблизила свое лицо к моим бедрам, многозначительно хмыкнула. А я испуганно вздрогнула и плотно сжала ноги — так, чтобы предательской татуировки не было видно.

— Он похож на символ, красующийся на верхнем шпиле дворца Ишатра. Я видела его на цветной картинке у нашего лавочника, — процедила сквозь зубы злая Магра. — К тому же это явно магический знак, его ни выжечь, ни скрыть. Надо сдать девчонку властям. Или отправить туда, откуда она пришла — в воду.

Лагра не на шутку испугалась, что ее сестра меня и впрямь утопит. Прижала меня к себе и ласково погладила по узкой спине.

— Совсем ополоумели в этом Ишатре, — причитала она. — Уже детей клеймить начали. Не бойся девочка, пока я жива, тебя никто не обидит. Даже моя сестра."

"Последние слова она произнесла со стальными нотками в голосе. Магра хмыкнула и, сложив руки на широкой груди, добавила:

— Как она мужу покажется? С меткой рабыни ей никогда не найти себе пару. Кто захочет такую жену?

— Лучше никогда не выйти замуж, чем быть рабыней в Ишатре, — проговорила Лагра. — Слышала, там ужасно обращаются с детьми.

— Да откуда тебе знать, ты там ни разу не была, — хрипло рассмеялась Магра.

Как бы то ни было, женщины меня оставили. Трижды в их дом приходили посланцы старейшин Ишатра. И трижды Лагра повторяла, что не видела и не слышала ничего подозрительного. Она смазала мое лицо и руки соком грецкого ореха, а на лоб и глаза положила компресс. Всем, кто заходил в комнату, она сообщала, что у ее дочери моровой бронхит — весьма заразная и трудная в лечении болезнь. Тем более что и кашляла я вполне себе правдоподобно — сказалось долгое пребывание в холодной воде.

Никто не заподозрил, что тысяча первая дочь короля Тарима Первого живет в небольшой гостинице на берегу реки. Ни старейшины Ишатра, ни воины Рамула, короля Лимба. Ни, тем более, мирные жители Озиса, страны, в которой оказалась я — чудом выжившая дочь Тарима Первого.