1000 Первая дочь (СИ)

— Ты как всегда проницательна, Майлин, — улыбнулся Алексис, внимательно разглядывая выбранный мной наряд.

Платье светло-коричневого оттенка из неплотного бархата облегало фигуру, но не слишком, длинными мягкими складками оно струилось по ногам. Из-под подола выглядывали расшитые серебром маленькие туфельки. Шею украшал кружевной воротник, полностью закрывая плечи и грудь. Почти монашеское одеяние, с добавлением воистину королевского изыска.

Алексис удовлетворенно кивнул.

— Что станет с Ниорой? — я задала новый вопрос. — Она придет в себя?"

"— Ее отправили в городскую лечебницу, там за ней присмотрят. А дальше… Я не стану предъявлять ей претензий, лишь организую обыск в ее доме, на случай, если она успела еще что-то прихватить из моего дома. Разумеется, помогать ей я тоже больше не стану.

Он говорил так спокойно, но я заметила его сердитый взгляд. Полагаю, злился он вовсе не на Ниору, а скорее на себя. Ведь этой женщине удалось проникнуть в его дом незамеченной и натворить бед.

Или проникла она не в жилище Алексиса?

— Ниора красива, — заметила я. Несмотря на необычное, можно сказать убийственное знакомство, я успела это отметить. — Ты все еще влюблен в нее?

Он рассмеялся, запрокинув голову. Наконец-то к нему вернулось хорошее расположение духа.

— Ты никак ревнуешь, маленькая чаровница? — спросил он.

Подошел ближе и, заглянув в шкатулку с драгоценностями, извлек оттуда клипсы с крупными жемчужинами. Застегнул их на мочках моих ушей и внимательно посмотрел. Снова удовлетворенно кивнул:

— Так гораздо лучше.

Я коснулась непривычного украшения, а после осторожно взглянула на Алексиса:

— Ты не ответил.

Он обхватил мое лицо ладонями и, взглянув в глаза, признался:

— Ниора никогда для меня ничего не значила, так что перестань вспоминать о ней.

«А я? — хотелось мне крикнуть. — Что я значу для тебя, могучий воин?»

Но я промолчала, не решившись задать этот вопрос. Наверное, слишком боялась услышать правдивый ответ.

— Когда ты смотришь на меня так, у меня появляется острое желание забыть обо всем на свете и уложить тебя в постель, — чувственно произнес Алексис. Его горячие губы коснулись моих, но тут же отстранились. — Еще секунда, и я сниму с тебя это чопорное платье и забуду о приказе брата.

Я застыла, внутренне похолодев. Для рабыни желание монарха должно быть священным. Но я боялась этой встречи, словно заранее предчувствуя нечто плохое.

— Все будет хорошо, — прошептал Алексис, почувствовав мое внутреннее смятение. — Я буду рядом и никому тебя не отдам. Даже брату.

Отдам? Я глубоко вздохнула, одновременно сжимая кулаки. Если это был намек, то я здорово испугалась.

— Держись рядом, — посоветовал Алексис, беря меня за руку. — И прости, что напугал тебя.