1000 не одна ночь

Набрав в легкие побольше воздуха, я громко закричала, чувствуя, как рыдание клокочет в горле:

— Аднаааааан!"

"Уперлась спиной в стену одной из хижин в отчаянии понимая, что бежать мне больше некуда и глядя, как приближается ко мне араб с закрытым наполовину лицом и блестящими черными глазами навыкате. В его руке поблескивает окровавленная сталь. Он перекидывает ее из руки в руку и ухмыляясь идет на меня. Когда приблизился почти вплотную я, широко распахнув глаза, смотрела на нож в его руке. Один удар и весь кошмар закончится прямо сейчас. Может быть это и есть спасение. Может именно так правильно. И в этот момент кто-то сверху спрыгнул, отгородив меня от смерти с человеческим лицом широкой спиной. Узнала эту спину…несмотря на то, что на всех одинаковые одежды. Узнала потому что сердце сильно дернулось внутри, очень сильно. Оно так дергалось только когда он рядом появлялся. А еще, наверное, потому что только он мог вот так стать между мной и смертью. Только он был настолько отчаянно и по-сумасшедшему смелым и сильным. Я сильно зажмурилась и услышала глухой стон, звук борьбы, а потом сдавленный крик и бедуин в черной куфие упал замертво на песок. Вскрикнула, а Аднан резко обернулся ко мне и сдавил лицо горячей ладонью, вглядываясь в него с тревогой в ярко-зеленых глазах. И я сама не понимаю, как руки его за запястья перехватила и стиснула до боли. Услышал меня. Нашел. Пришел за мной. Мгновения, когда ненависть куда-то исчезла, растаяла, испарилась. И дикая радость взметнулась внутри, накрыла горячей волной.

— Тронул?

— Нет…не тронул.

Выдохнул, как-то устало улыбаясь, перепачканный кровью и глаза на меня смотрят затуманено не так, как всегда. Трогает мое лицо, волосы гладит. К себе вдруг рывком прижал, и я сама непроизвольно руки вскинула и за шею его обняла…не отдавая себе отчет в том, что до безумия рада, что он живой. А Аднан вдруг начал вместе со мной на песок оседать. Пока не упал навзничь, а я на него сверху и под ладонями его джалабея мокрая от крови к рукам липнет.

— Аднан! — закричала и тряхнула его за плечи с ужасом понимая, что он ранен и не слышит меня, голову запрокинул и тяжелые веки глаза закрывают. Он пытается их открыть и не может. А сердце дрожит и болезненно сжимается от понимания, что он между нами стал как раз тогда, когда тот ублюдок ножом замахнулся. Разорвала джалабею и вскрикнула, когда увидела рану у него на груди ближе к ключице и из нее кровь сочится, пульсирует и стекает по его руке. Внезапно рядом с собой потрескивание услышала и дым мгновенно наполнил легкие, затягивая всю видимость вокруг — огонь перекинулся на хижину, за которой я пряталась.

Наклонилась и схватила Аднана под руки, попыталась потащить по проходу, но с трудом сдвинула лишь на несколько сантиметров.