1000 не одна ночь

«Она спасла тебе жизнь».

Будь это кто-то другой эти слова не имели бы столь весомого значения для него. Он бы либо вернул долг, либо задумался бы чего от него хочет спаситель. В его мире никто и ничего не делает просто так. Всегда в ожидании каких-то благ или привилегий. За исключением его преданных воинов, проверенных временем и не одной битвой, где все стояли насмерть друг за друга. В его отряде предательству не было места и за ложь наказывали так же жестоко, как и за самые тяжкие проступки. Аднан не считал, что маленькая русская рабыня, его ледяной цветок, который он так ревностно оберегал даже от самого себя, смог раскрыть для него свои диковинные лепестки. Ибн Кадир, никогда не знающий сомнений, всегда взвешивающий свои решения. Обдумывающий каждый поступок вдруг стал импульсивным и нервным именно рядом с ней. Аднан никогда не позволял себе ошибаться и не умел признавать своих ошибок. Потому что их у него не могло быть никогда…Но Альшита…Да, именно Альшита. Ее русское имя ему не нравилось. Оно казалось ему слишком чужеродным и слишком потасканным другими женщинами. Тогда как придуманное им принадлежало только ей и ему. Эта девчонка всегда была для него совершенно непредсказуемой, он опытный и искушенный в отношениях с женщинами, вдруг обнаруживал себя загнанным в очередной тупик. Она переворачивала все его знания с ног на голову, взрывала ему мозг своей непокорностью, отчаянной смелостью и дикой самоотверженностью. Рядом с ней его швыряло то в жар, то в холод и Аднан никогда не знал, чего именно от нее ожидать в следующую секунду это заставляло испытывать сумасшедший диссонанс. Когда он считал, что она немного оттаяла по отношению к нему — маленькая дрянь выпускала коготки и доводила до исступления своими словами. До такой ярости, что хотелось швырнуть ее на пол и хлестать плетью до мяса и костей, а потом понимал, что не может поднять на нее руку…ее хочется не бить и не ломать. Ее хочется ласкать и…он не верил сам себе, что думает об этом. Ее хочется любить.

А в момент…когда его трясло и ломало от понимания как сильна ее ненависть и эта самая ненависть осела на зубах привкусом горечи…она вдруг начинала таять в его руках и гореть как тысячи костров вместе взятых. Его до безумия тянуло к ней, с такой непреодолимой силой, что он злился сам на себя. Трахал тогда танцовщицу. А сам смотрел на спину девчонки и на разметавшиеся по подушке белые волосы. Трахал и представлял себе, как однажды вот так же исступленно будет брать именно ее…брать так чтоб она кричала под ним от наслаждения и извивалась всем телом. Упрямая ведьма будила в нем то ураган ярости и самой грязной похоти, то лавину какой-то восхищенной нежности."

"Альшита спасла ему жизнь…это заставило сердце взорваться бешеной радостью.