1000 не одна боль

— А что если… что если сделать вид, что меня ему возвращают и потом убить его?

Оба мужчины уставились на меня. Раис расхохотался, а Аднан чуть не сломал мне ребра.

— Твоя игрушка оказывается умеет разговаривать, умна и не воспитана. Еще не объездил ее как следует? Смеет открывать рот без твоего разрешения? Или именно это тебя и заводит?

Аднан со свистом выдохнул и мне показалось что я слышу, как он рычит, как внутри него нарастает рык.

— Убирайся. Я сам разберусь с Асадом. Твои предложения мне неинтересны. И скажи ублюдку, что обращаясь через тебя он ничего не добьется… и дело ведь не только в торговом пути. Он видать пообещал тебе партию свеженького мяска? Верно?

— Ты пожалеешь, что отказал мне, Аднан. Пожалеешь о каждом сказанном здесь слове и о клевете. Ты мне больше не брат!

— Я им и не был никогда.

Я смотрела вслед Раису и его людям… пока они быстро мчались в обратную сторону. И когда Аднан вдруг сдавил мне горло ладонью так, что я не смогла вздохнуть от неожиданности вскрикнула.

— Как ты смела рот открыть, а? Кто давал тебе право болтать без моего разрешения?

Развернул мое лицо к себе и прорычал:

— Еще раз влезешь — высеку! Поняла? Или так к Асаду своему захотела? М? Может все же водишь меня за нос?

Сдавил мои щеки и дернул еще ближе к себе.

— Узнаю, что солгала, узнаю хоть что-то о тебе и этом ублюдке — я тебе сердце вырежу. Поняла?

Кивнула и всхлипнула от боли на глаза слезы навернулись. А он вдруг неожиданно рывком на грудь к себе привлек и голову мою силой в себя вжал.

— Моя ты. Плевал я на них на всех. Моя и все.

И у меня вдруг сердце забилось с такой силой, что показалось я задохнусь, а его сердце сильно и гулко билось мне в висок.

ГЛАВА 7"

"Его тело пахло дымом, терпким кофе и сладким кальяном. И я не могла даже представить, что этот запах все еще мне безумно нравится и кожа у него горячая, как кипяток. Всего лишь несколько дней назад я млела и с ума сходила в его объятиях… а теперь боялась его рук как огня, потому что знала какую боль они умеют причинять.

Но это был странный жест, повергший меня в ступор, как и слова его, сказанные срывающимся голосом так не похожим на тот, которым он говорил со мной прежде. Не приказным, не властным, а каким-то отчаянным, с хрипотцой, словно он в этот момент потерял над собой контроль… но я все еще помнила, как этот же голос рычал у меня над ухом, пока он раздирал меня изнутри свой отвратительно жестокой похотью. Так что потом несколько дней мое собственное тело напоминало мне сплошной синяк, а там кровило и пекло. От одной мысли, что он снова попытается в меня войти все мышцы сводило судорогой.