100 великих узников

На соборе нашлось достаточное число врагов, сумевших публично уличить его в действиях, преступных для наместника Бога на земле. В здании Торговой палаты, где проходили заседания собора, все оставалось прежним, как и до его бегства, — даже трон с возвышением не убрали. Только ему не позволили приблизиться к почетным местам кардиналов и богословов, говорить ему тоже не дали. Бывшего папу назвали неисправимым грешником, интриганом, грубияном, безнравственным распутником, убийцей, нарушителем мира и единства церкви и т. д. Как писал Дитрих фон Ним, секретарь папской канцелярии, «Иоанна XXIII обвиняли во всех смертных грехах», и рассказы эти производили такое страшное впечатление на остальных членов собора, что те препятствовали их дальнейшему распространению. А потом начался долгий процесс отрешения Иоанна XXIII от власти. Ему зачитали 54 пункта обвинения, пронесли мимо папскую мантию и тиару, затем на него надели и тут же сняли нижнее облачение, разломили папский герб и натрое поломали золотую папскую печать и золотое кольцо с печатью.

Окончательным приговором Иоанна XXIII заключили в Готлебенскую крепость в Торгау. Здесь его посадили в каменную нору с окном, забранным толстой кованой решеткой, разговаривать с ним никому не разрешалось. Казалось, все было кончено, и дни в тюрьме потянулись бесконечно. Приносили тюремную еду из несвежей свинины с бобами, ломоть хлеба и кувшин воды. Он ел и пил не споря, так как понимал, что силы ему еще понадобятся. Через некоторое время его повели к вонючему отхожему месту, и, проходя через тюремный двор, он оглядел высокие стены с потемневшими галереями из потемневшего, почти черного дуба. Бежать отсюда невозможно, да и куда?

Он сидел в одиночке, а для деятельного человека, всю жизнь находившегося в гуще и кипении событий, неволя и невозможность ни во что вмешиваться, молчаливые тюремщики и беззвучно текущее время действовали ужасающе. Порой Б. Коссу охватывало безумие, хотелось царапать ногтями этот склизкий камень или даже разбить голову о шершавые стены. Или броситься на охрану и убить одного из них, двоих… Но вдруг он понял, что уже не может проделать того, что легко проделывал в молодости: сила ушла из рук, и ему не одолеть дюжих немецких охранников, которые быстро скрутят его, сомнут, а потом прикуют цепью к тюремной стене. И завтра будет то же самое — бряцание железа, миска несвежей пищи, кислый черный хлеб, вода и снова одиночество. И так день за днем, лишь неслышно и невидимо будут седеть и редеть волосы, расшатываться и выпадать зубы, слепнуть глаза…

Однако из заточения Б. Косса выбрался, хотя среди ученых до сих пор нет единого мнения по вопросу о том, как ему это удалось.