10 000 € за ночь

 — Ты чего? Ты просто скажи, Леру знала или нет?

— А… а вы разве не она? — осторожно спросила она.

Здрасьте, приехали… Так-так, они тут похоже думают так же, как и те богатеи на светской тусовке… Что я — Лера и есть… Хм… От такого можно кукушкой уехать запросто…"

"— Ладно, — медленно выдохнув сквозь сомкнутые губы, сказала я, — оставим эту тему.

— Пойдёмте, пожалуйста! — попросила Эля. — Олег Ильич сердиться будет, если мы не придём.

Я вздохнула, кивнула и мы продолжили дорогу к особняку. Теперь — молча.

Олег ждал в беседке. Завидев нас, он встал и небрежным жестом — будто нехотя потряс кистью, давая понять, чтобы Эля ушла — он отправил горничную в дом. А затем поманил пальцами меня. Взгляд его не предвещал ничего хорошего.

Он выглядел вполне по-домашнему — чуть растрёпанная причёска, потёртые джинсы, серая ветровка и кеды — я поняла, что он никуда не собирается в ближайшее время. По крайней мере я ни разу не видела, чтобы он куда-либо уезжал в таком виде.

— Присядь, — приказал он, когда я подошла, кивнув в сторону белоснежного деревянного стула напротив себя.

На столе было всё готово для завтрака. Розеточки с вареньем — пять видов, круассаны, булочки, тонко нарезанные белый хлеб, сыр и масло под продолговатой стеклянной крышкой, разноцветный мармелад, ломаный на кусочки швейцарский шоколад и ваза с фруктами: яблоками, бананами, виноградом, мандаринами и сливами. Тихонько дымился из горлышка только что вскипевший чайник. Рядом с ним стояла миниатюрная металлическая кофемашина и маленький прозрачный чайник с ароматным свежезаваренным чёрным чаем.

В кронах вовсю пели птицы, встречая солнечное утро красивыми тонкими трелями и звонким чириканьем. Лучи солнца, пробиваясь сквозь кружевные деревянные стены беседки, частично окрашивали белую скатерть в рыжий цвет.

Несмотря на бессонную ночь, спать мне не хотелось, но и бодрой я себя не чувствовала. Я встала рядом со стулом, положив на его спинку ладонь. В воздухе между мной и Олегом витало напряжение, это очень ощущалось и угнетало. Стоя мне было спокойнее.

— Присядь-присядь, — уже мягче сказал Олег, нетерпеливо помахав рукой от себя к стулу. — Не робей. Не укушу.

Тихо вздохнув, я медленно опустилась на стул. Смотреть на Олега было тяжело, особенно с учётом того, что он, хмурясь и чуть щуря внимательные карие глаза, пристально смотрел на меня. И меня хватало лишь на секунду-две выдерживать этот проницательный и тяжёлый сейчас взгляд.

— Зачем ты вошла ко мне? — наконец спросил он.

— Хотела поговорить.

— Говори.

Секунд на двадцать воцарилась тишина. Олег в это время деловито придвинул к себе розетку с малиновым вареньем и принялся намазывать его ложкой на ломтик белого хлеба.

— Теперь это сложнее, — вымолвила я с трудом.