10 000 € за ночь

Когда я спросила Олега, для чего была вся эта комедия, тот ответил, что он, во-первых он, не зная меня, сомневался в моей вменяемости, особенно после нападения на горничную, и столь эксцентричная сцена помогла ему понять, что я воспринимаю действительность всё же более-менее нормально, а, во-вторых, ему захотелось меня проучить и Ньенга, заехавший в гости сыграть пару партий на бильярде оказался для этого весьма кстати."

"Трёхэтажный дом, в котором я проснулась, с видом на зелёные сосны, холмы и речку — особняком оказался весьма условным: это был дом неподалёку от Рублёво-Успенского шоссе, рядом со многими другими домами богатых и успешных людей. Просто вид из моего окна создавал иллюзию уединения и отстранённости, в том числе за счёт тишины.

В одном я не ошиблась — Олег не собирался меня отпускать. Он разговаривал со мной так, будто бы я была его вещью и этой манерой, впрочем, он мало отличался, как я увидела позже, от многих мужчин, окружавших себя эскортницами. Но было и ещё кое-что. Он так странно поглядывал на меня и так периодически выказывал мимикой дискомфорт, что я быстро поняла, его действительно что-то сильно раздражает в моей внешности, особенно в лице, и теперь, в отличие от своего поведения в привокзальном кафе, он не намерен это скрывать. В этом теперь просто не было необходимости.

Дом хорошо охранялся, имел штат прислуги и Олег, как оказалось жил тут наездами, а в основном ночевал в одной из московских квартир. Когда же выдавалось свободного времени больше, чем пара суток, он предпочитал и вовсе улетать заграницу и отдыхать там.

Стало понятно, что самостоятельно дом я не покину — меня просто не выпустит охрана, что полиции жаловаться практически бесполезно — Олег был человеком влиятельным, имевшим хорошие связи, что он действительно видит своё поведение нормальным, потому что не обижает меня, а то, что решил сделать своей, по сути лишив свободы, так я ему вообще-то благодарна типа должна быть за это — так бы прозябала у себя ""в жопе мира"", а тут он меня облагодетельствовал, напоил, накормил, одел и обул.

Спорить с ним было непродуктивно, более того, бесполезно. Он действительно привык к тому, что его слушаются беспрекословно едва ли ни все и во всём. Когда он чуть-чуть повышал голос, становилось понятно, что я ступаю на опасный путь и лучше бы мне угомониться. У меня при этом мурашки пробегали по шее от этой потенциальной опасности исходившей от него в такие моменты и, естественно, расслабиться рядом с ним я никак не могла.

В течении первого дня, а точнее второй его половины, после того, как я дала своё согласие на эту перемену и такой вот странный способ заработка, мы уладили все организационные вопросы.