Космическая академия. Любовь без кофе не предлагать. Книга 1

Она работала жёстко и бескомпромиссно, но, насколько я знала, мне пару пока не подобрала. Когда я там делала запрос через тётю Оли Гольдшейн? Этой весной? Прошлой?

Я напрягла память и с ужасом поняла, что это было около пяти лет назад, а значит, вполне вероятно, специально обученные сотрудники уже нашли мне мужа.

Но мамуля знала лазейку! И если нужно, я ею воспользуюсь!

Глава 13. Эффект «ночного» кружева

Татьяна Монро

Накануне я страшно заработалась и легла под утро, потому сигнал будильника встретила протяжным стоном. Но стоило вспомнить, какой сегодня день, тут же проснулась — кофе не нужен. Утро у Бобо в мастерской — это всегда заряд позитива. Я обожала наблюдать, как он творит, охваченный вдохновением.

Он вечно жаловался, что мода Аруана долгие годы была до ужаса однообразной. Что только не предпринимали дизайнеры, стараясь расшевелить публику, всё тщетно. Если повседневная одежда претерпевала изменения от сезона к сезону, вечерние наряды уже лет двадцать шились из тяжёлых, плотных, расшитых безумным количеством драгоценных и полудрагоценных камней тканей. Причина банальна — законодателем мод была не современная, готовая к экспериментам молодежь, а богатые, знатные и очень немолодые дамы, бесконечно соревнующиеся надетыми каратами и килограммами.

Бобо с каждым днём, с каждым заказанным скучным, похожим на предыдущие, платьем, сильнее погружался в депрессию, но вчера, как я поняла по фанатичному взору, его осенила Идея, ради которой мне придётся поработать моделью.

Что же, я готова. Если сама используешь друзей с меркантильными намерениями, обязана ответить взаимностью, когда потребуется. Мы с Бобо — те ещё хитрюги. Сперва обжулим друг друга, потом признаемся, обнимемся и дальше дружим. Зато весело!

В мастерскую любимого дизайнера вошла без проблем — система меня знала и пропустила, но когда я поднялась на второй этаж, где раздавались странные звуки: топот, грохот, лязганье, меня явно не ждали.

Бобо Шанте носился по студии кругами, выписывая невероятные пируэты, кружился, подпрыгивал, смеялся громко, весело, задорно, падал обессиленным в кресло и снова взвивался в воздух. Как я и предполагала, его посетило Вдохновение! Дизайнер торжествовал.

— Таня достаточно зла для того, чтобы надеть то, что я ей предложу, — восторгался он своей идеей, совершенно меня не замечая, — и Генри Крауф непременно заинтересуется ею. Да и как не заинтересоваться? Она — идеальная модель для моего творения! Лучше и не придумать. Это будет революция! Прорыв! — ликовал он.

Он резко выскочил из кресла и побежал к манекену с моими размерами, облачённому в простую чёрную ночную сорочку, пальцами что–то измеряя, рассчитывая, собирая ткань в гармошку, приподнимая её, опуская.