07'92

Со своим ломаным носом и парой золотых коронок он походил скорее на жулика, нежели на сотрудника правоохранительных органов. Рубашка с коротким рукавом не скрывала мускулистых предплечий, сплошь заросших чёрным с проседью волосом, на фалангах левых пальцев выделялась тусклой синевой давнишняя татуировка «ТОЛЯ».

– Какие люди! – обрадовался моему появлению капитан Козлов, взглянул на часы и попросил: – Господа, а сходите пообедать!

– Господ в семнадцатом как класс ликвидировали, – проворчал Толя, доставая из верхнего ящика стола коробку «Беломора».

– Так и с товарищами в девяносто первом незадача вышла! – напомнил напарнику молодой, снял со спинки стула пиджак и направился на выход, по пути пристально глянув на меня, будто мысленно фоторобот составил.

Оперативники вышли, тогда Козлов указал на стул.

– Садись, в ногах правды нет. – Потом спросил: – Ну что Мальцев?

Я достал из кармана сберкнижку.

– Дал ровно двадцать тысяч, как договаривались.

Опер протянул руку, забрал книжицу и раскрыл её картонную обложку. Возвращать не стал, кинул в верхний ящик стола и расплылся в многообещающей улыбке.

– Ну а теперь начнётся самое интересное!

В районе солнечного сплетения противно заныло, но я виду не подал и поднялся со стула.

– Так я пошёл?

– Сядь! – скомандовал Козлов, враз растеряв всё своё благодушие. – Статью с пола ты уже поднял, куда теперь спешить?

– В смысле? – напрягся я.

Старший оперуполномоченный на миг прикрыл глаза, затем продекламировал:

– Статья сто семьдесят четыре уголовного кодекса РСФСР. Дача взятки наказывается лишением свободы от трёх до восьми лет. Если расколешься и настучишь на гражданина Мальцева, пойдёшь по пункту первому, но хрен редьки не слаще. За посредничество дают от двух до восьми.

К лицу прилила кровь, захотелось схватить что-нибудь тяжёлое и забить сволочного мента до смерти, но я подавил этот порыв и даже материться не стал, только шумно выдохнул и потребовал объяснений:

– Чё за подстава?!

В ответ Козлов погрозил пальцем.

– Попрошу не выражаться! – Он передвинул ручку и чистый лист и потребовал: – Пиши: «я, Полоскаев Сергей… как там тебя по отчеству… тысяча девятьсот семьдесят второго года рождения»…

– Иди в жопу! – перебил я опера и отшвырнул от себя письменные принадлежности.

– Язык прикуси! – рявкнул Козлов. – И ручку возьми, не явку с повинной написать прошу, а подписку о сотрудничестве со следствием по делу о подрыве автотранспортного средства, принадлежащего Мальцеву Вэ Ка, и неразглашении сведений, полученных в ходе…

У меня немного отлегло от сердца, но я не стал дослушивать капитана и заявил:

– Ничего я писать не буду!

– Тогда сядешь.