Князь поневоле. Большая война

Один офицер в сине-сером мундире из револьвера расстрелял собаку, которая слишком громко лаяла и бросалась на солдат.

Танки стояли за холмом, притаившись в складках местности, как хищники перед прыжком. Их серые корпуса покрылись толстым слоем дорожной пыли после активного марша из Варшавы, белые двухглавые орлы на броне выглядели блеклыми, намалеванными второпях, но нисколько не хищными, как это предполагали сделать изначально. Механики последний раз проверяли двигатели — звук работающих дизелей напоминал глухое рычание.

Я опустил бинокль на грудь и обвел взглядом своих немногочисленных людей. Меня всё же назначили на положение командира — и не просто одной отдельной машины, как это было обговорено ещё в кабаке, а целого танкового звена из трёх мощных машин. Пехотинцы сидели на корточках, курили, стараясь не шуметь. Некоторые крестились, другие в сотый раз проверяли и без того идеально обслуженное оружие. Молодой поручик, лицо которого еще не знало бритвы, нервно теребил кобуру. Одни его усы выдавали обеспокоенность. Парень, несмотря на боевитую внешность, всё больше сейчас выдавал шалящие нервы. Впрочем, он был из той когорты младших офицеров, которых взрастили боевые школы, но они не успели пройти свой первый бой. Стоит им впервые попасть под обстрел, получить настоящее «боевое крещение», как такие офицеры сильно менялись в лице, повадках и привычках. Именно такие вот молодые бойцы потом будут поднимать простых солдат в атаку из окопов, внушая им в сердца храбрость собственным примером.

— Да, ваше сиятельство. Ждут команды.

Я кивнул и посмотрел на часы. Стрелки показывали без пятнадцати два.

— Передать Сретенскому: начинаем через десять минут. Первый залп — по колокольне. Разнесём её в клочья — получим возможность дать продвижение пехоте. Если пулемёт там будет работать, то никто и никуда даже шага сделать не сможет. Второй залп сделаем по дому на переднем углу, который с треснувшей побелкой — там, похоже, тоже пулемёт.

Поручик бросился выполнять приказ, а я снова поднял бинокль. В деревне австрийцы все еще не подозревали о беде. Солдаты сидели на бревнах, ели консервы. Один чистил винтовку, другой писал письмо, пристроив листок на колене.

Меньше часа назад был разгромлен отряд австрийской полковой разведки — группа конников в тридцать сабель. Они скакали по дороге вообще никого не стесняясь. Похоже, что первая победа на границе, доставшаяся им с удивительной лёгкостью, слишком сильно позволила им уверовать в свои высокие боевые качества. Вот только весь отряд конников, не успев отдалиться от деревни больше чем на пять километров, был перехвачен отделением штурмовиков, заранее отправленных на сближение с деревней.

Мой танк ждал меня, как верный конь. Броня была теплой от солнца.