Князь поневоле. Большая война

— Мне никаких прямых приказов не поступало. Пленные продолжат строить дорогу. — быстро ответил офицер, как только прочитал полученное указание. — Если сюда явится кто-то из вышестоящих лиц, то тогда и поговорим, а сейчас мне эти бумажки до фени будут.

— Это приказ лично его императорского высочества. — процедил я. — На нём печать рода Рюриковичей. Какое ещё доказательство нужно? Повторяю сво…

— Да что мне эти бумажки? Бумагу и подделать можно, а уж из рук предателя мне стыдно принимать даже туалетную бумагу.

Я взглянул на одного из офицеров опричников, который стоял позади. Он отдал короткий приказ рукой, и двое бойцов в мгновение приблизились к поручику. Не успел я заметить, как мелькнули в темноте приклады их винтовок, как Хрустов скрючился, громко при этом чертыхаясь к моей искренней улыбке. Солдаты охранения моментально подняли винтовки, но стрелять не решились. Всё же у опричников были автоматы, и при численном паритете перестрелка совершенно точно закончилась бы не в пользу охранников лагеря.

— Ещё раз повторю свои требования. Пока что вы можете сделать их добровольно, не потеряв своего поста. — я похлопал харкающего и едва не блюющего поручика по спине. — В противном случае у вас есть громадный шанс просто погибнуть. Сейчас вы должны приказать своим людям привести ко мне бывших офицеров из пленников и тех, кто гипотетически может являться самыми авторитетными в их среде. Вы меня поняли?

Как оказалось, насилие является куда более вразумляющим фактором, чем простые человеческие слова. Стоило только пару раз ударить прикладами по этому немолодому тыловику, как он сразу бросился исполнять мою просьбу. Ему понадобилось меньше получаса для того, чтобы передо мной оказалось чуть меньше десятка человек, преимущественно венгры, чехи и словаки, но также был один хорват. По большей части они неплохо могли разговаривать и понимать на русском, пусть и с характерными для их языков изменениями.

— Приветствую вас всех. — жестом я приказал контрразведке выйти из большого офицерского шатра, ставшего для нас местом сбора. — Теперь я говорю с вами, как солдат с солдатами. Наверняка, многие из вас меня знают, как создателя бронемашин, известных как танки.

— Вы разгромили нас под Колымаем. — неожиданно встрял в мою начинающуюся воодушевлённую речь старый чех с побелевшими от возраста отросшими белыми усами. — На нашу колонну вышло четыре ваших машины, когда мы переходили через реку. — он вздохнул и принял у меня протянутую сигарету. — Сотни человек как не бывало. Всю роту в секунду смело, а потом пулемётами накрыли так, что головы нельзя было поднять. Страшные машины вы изобрели, молодой человек.

— Это была не моя дивизия, но в остальном вы правильно уловили суть.