Князь поневоле. Большая война

Я вылез из люка, и меня тут же ударило в нос смрадом горящего мяса. На площади валялись десятки тел — некоторые ещё шевелились. У колодца, в луже крови, сидел раненый австриец и что-то шептал, глядя на оторванную ногу.

Поручик подбежал, бледный как мел.

— «Ваше сиятельство! В лесу движение! Кажется, подкрепление!»

Я посмотрел на часы. Прошло всего сорок минут.

— «Готовить оборону. Они вернутся.»

Солнце, пробиваясь сквозь дым, бросало длинные тени на окровавленную землю. Где-то в глубине деревни плакал ребёнок. Этот звук был слишком диким для здешних мест, которые лишь недавно были самыми спокойными местами на планете, а теперь превратились в места столкновений двух серьёзных армий.

Тишина после боя всегда обманчива. Я стоял на площади Грохова, опираясь на теплую броню «Тура», и слушал это странное затишье. Где-то потрескивали догорающие бревна, стонал раненый конь у разбитой колонки, шелестели бумаги в разорванном полевом штабе австрийцев. Но главное — не было выстрелов. Это временное затишье казалось почти священным после часов адского грохота.

Пехотинцы начали обыскивать дома, вытаскивая убитых и раненых. Я видел, как молодой солдат с перевязанной рукой выволок из подвала старика в вышиванке — тот что-то кричал на польском, размахивая костлявыми руками.

— Шестеро, ваше сиятельство. Остальные… не сдавались.

Поручик показал на ряд тел у церковной стены — австрийцы в сине-серых мундирах лежали аккуратным строем, сложенные как дрова. У некоторых во рту блестели гильзы — последний патрон для стрельбы.

— Негусто вышло. — я хмыкнул, — Их тут сколько сидело? Как минимум полторы роты, а то и вовсе две, а пленных всего шестеро получается?

— Так мы ведь их не просто фугасами закидывали, ваша светлость. — поручик нервно хохотнул, поглаживая себя по аккуратно уложенным усам, — Осколочными их посекло. А им чем ответить оставалось? Пушечками полевыми? Толку от этого большого не будет. Только падлюки эти догадались жижу сделать какую-то, что горит отлично, только и смысла от неё столь большого всё равно не будет. Тут ведь и попасть нужно будет, чтобы на двигатель натекло.

— Тоже верно, но в следующий раз нам бы как-то аккуратнее действовать. — я выдохнул, — Пехоту-то мы раскидали и потери у австрияк приличные будут, но нам офицеров собрать надобно — простой солдат без надобности будет, а офицер много знает. Очень и очень много.

Я отвернулся, понимая, что поручику ещё есть какие дела выполнить. Наш «Тур» дымился, как усталый зверь. Левый борт был покрыт черными подтеками от зажигательной смеси, гусеницу значительно успело посечь, но пользоваться ими можно ещё очень долго. Механик, черный от копоти, ковырялся в двигателе, ругаясь сквозь стиснутые зубы.

— Починить за час. Австрияки быстро вернутся.