Дитё. Князь

Поставив чашку на столик, я положил подбородок на ладонь и поинтересовался:

– Чем Гриша так заинтересовал тебя, что у вас возникло такое плотное сотрудничество?

– Он заплатил мне за избавление от тебя, пообещал привести тебя ко мне, но я бы всё сделала бесплатно. Ненавижу Посредников.

– Психологическая травма у тебя явно привела к психозу, а то и шизофрении. Мне даже знать не хочется, что же сделал с тобой тот Посредник, что у тебя поехала крыша. Две жизни прожила, а впечатление осталось, причём сильное, раз у тебя не зажили душевные травмы.

– Это ничего не значит, ты всё равно умрёшь, – сказала девушка, и тут из пола, потолка и стен вылетели длинные бамбуковые колья. Даже я с моей реакцией ничего не смог сделать, я был буквально насажен на них. Револьвер от сильного удара отлетел в сторону. Одна рука была пришпилена к телу, но другая, правая, ещё действовала. Все силы я бросил на поддержание жизни и на восстановление этой руки.

– Неплохо, – прохрипел я, чувствуя, как уходит жизнь. – Но надеюсь, ты понимаешь, что это война до конца? Мы ведь встретимся в следующей жизни, если мне повезет, конечно.

– Понимаю, – доставая из ниши изогнутую арабскую саблю, кивнула девушка. Срубив пару кольев, она приблизилась ко мне вплотную, занося саблю для удара.

– Попался, – совершенно спокойно констатировал я, с интересом наблюдая за всеми действиями девушки. – Первая волчья яма, предполагаю, что с кольями, плюс ещё змеи, именно их я и почуял. А это чисто механическая ловушка, не распознал.

Когда девушка с невозмутимым лицом начала опускать саблю, я оттолкнулся ногами от пола, ещё больше насаживаясь грудью на колья, и, активировав полуметровый огненный меч в правой руке, вонзил его в грудь девушки, отчего она дико завизжала, но удар сабли это не остановило.

Очнулся я от выстрелов. Да, самые обычные выстрелы грохотали неподалёку то залпами, то редкими одиночными. Причём это явно был не бой, предположу, что это тренировочная стрельба, возможно, рядом находилось стрельбище.

По звуку я с ходу опознал винтовки Мосина. Уже хорошо, значит, я где-то у своих. Вокруг шумел листвой вековой лес, было достаточно прохладно, да и листва была слишком зелена. Как бы я не в весеннее время попал.

Перевернувшись на спину, я в течение десяти минут словесно спускал пар. Сообщая дятлу, что сидел на ветке дерева, всё, что я думаю о Дашко, об этой чёртовой Май – поквитаемся ещё! – и о небесных жителях, включая их хозяина. Ему больше всех досталось, заслужил.

– Больше всего мне «Красавицу» жалко, хорошее судно, – с сожалением проговорил я. – Наверное, так бы до старости на ней и ходил в тех водах, моё это было. Ну, Май, свидимся ещё.