Дитё. Князь

Но я не отчаивался – раз увеличился, значит, можно из него ещё что-то получить. Об этих моих умениях никто не знал, я никому не рассказывал, держа в секрете.

О моём отношении к англичанам знали все, я их принципиально не лечил, хотя некоторые обращались ко мне через императора, тогда выполнял просьбу. За очень большие деньги, но никогда бесплатно. Остальные оставались с носом.

Теперь по остальным нашим делам. Морзавод на Двине всё-таки был закончен, и его десять стапелей наконец заработали. Думаете, мы начали сразу строить боевые корабли? Ну, в принципе, да, на шести стапелях начали закладывать корпуса будущих четырёх тяжёлых и двух лёгких крейсеров, но на четырёх других, где набивали руку корабелы и инженеры, начали стремительно расти корпуса транспортников, которые поступят флоту. Это были цельнометаллические суда с небольшим вооружением на носу и корме типа «Хог Айлендер». Через полгода после закладки первого корабля он был спущен на воду. Как раз была весна, и, пройдя ходовые испытания, судно поступило на службу на флот. Где было мгновенно оценено по достоинству.

По моему совету, в случае войны его предполагалось переоснастить под вспомогательный крейсер. Потом были спущены другие транспортники, и они тоже поступили на флот, а на стапелях была заложена следующая партия этих судов. «Хог Айлендеры» очень заинтересовали американцев и англичан, да и другие страны проявили жуткий интерес к ним, и к моему большому огорчению и ярости, император, не спрашивая моего разрешения, начал продавать генеральные лицензии на их постройку, передавая чертежи. Это был подлый удар в спину, о чём я ему и заявил. Даже после долгого и серьёзного разговора мы остались каждый при своём мнении – тот не имел права продавать мои идеи. Однако император твёрдо пообещал, что с крейсерами такого не будет, это, мол, не в его интересах, но первый звоночек прозвенел, и я уничтожил все бумаги в конструкторском отделе, вызвав приступ ярости на этот раз у императора. Я об этом чуть позже узнал, не сразу.

Потом я увлёкся своими крейсерами, набрал команды и офицеров для них и начал тренировки, команды знакомились с кораблями, которые строились прямо на их глазах. Наконец был спущен на воду корпус первого крейсера, отогнан к причальной стенке завода, и началось его оснащение, длившееся два месяца. Корабль получил имя «Пётр Первый».

Как только море очистилось от льдин, начались ходовые и артиллерийские испытания, крейсер показал себя просто великолепно, а вчера, когда мы заканчивали месячные испытания, к нам подошла яхта императора. Там самая, которую я получил в качестве платы и чуть позже подарил государю, и тот ею довольно часто пользовался. Он уже шесть раз посещал морзавод инкогнито.