Замок княгини

Якобы перед исходом некоторые кланы потеряли человеческую суть, и исконные драконы здесь, когда уже вымирали — тоже.

— Ты опять не шутишь, тётушка? — спросил Ардай у Кантаны, но взглянул на ниберийку, прося подтверждения.

— Но зачем они прятались от нас? — продолжал недоумевать Ардай, — Почему не прилетели? Как такое может быть? Почему мы не встретились давным-давно? Почему никто не знает, что драконы Каста существуют? Почему у вас такие странные обычаи?

— Не знаю, правда, — вздохнула Кантана, — хотя, может, странные обычаи — это и есть ответы на все вопросы? Они живут строго по каким-то заповедям, чем-то чрезвычайно гордятся, и далеко не летают. Может, у них что-то ужасное случилось, что они пришли к такому?

Она не заметила, что говорит «они», хотя речь, по сути, идет о её собственной семье. Они ведь все родственники — Круг Каста и князь, который не дракон, хоть и сын дракона.

— У меня всё будет иначе, — добавила она, — с моими детьми всё будет иначе. Я помогу им пройти посвящение, и сама научу летать.

Когда из пещеры появилась беловолосая Альма, они замолчали. Альма посмотрела на Кантану испытующе.

— Молодец, Изумрудная. Хорошо полетела второй раз. Хочешь подарок от меня?

— Хочу и приму с благодарностью, — не стала она скромничать. — Жду от тебя только хорошего, Альма.

— Подарок хорош. Но навязывать не буду. Пойдём, — она кивнула вглубь пещеры.

— Я скоро, — сказала Кантана Мантине, Альма только усмехнулась.

Они снова пришли в комнату, где незадолго до того разговаривали и пили травник.

— Мой подарок — не вещь, — сказала хозяйка. — Он не прост, и доставит не только радость. Я хочу подарить тебе память другой Изумрудной, которая жила очень давно, в Иссконном мире. Одну из тех, которые я храню. Не иначе для того, чтобы такая, как ты, поняла что-то важное о себе. Это была высокородная драконица, наделённая немалой силой. Её звали Даннидира Альгейла. Ты испугалась, Изумрудная?

Да, Кантана немного испугалась. Получить память другой женщины, которая прожила свою жизнь невероятно давно? К тому же — в том самом загадочном Исконном мире! Но что тогда останется от неё самой, Кантаны Каюбы… Дьянны, которая не живет на свете ещё и девятнадцати полных лет?

— Не бойся, Даннидирой ты не станешь, — сказала она. — Останешься собой. Она будет лишь воспоминанием, сначала волнующим, потом переберётся в дальний закуток твоей памяти. Её радости и печали ты будешь помнить почти как свои, но лишь почти. Но ты будешь знать, что она знает, и понимать, что она понимает. Многое для тебя изменится. Так хочешь память Даннидиры?

— Да, — сказала Кантана, отбросив сомнения, — мне надоело быть слепым котёнком и по крохам собирать знания. Не хочу заниматься этим до старости.

— Тогда садись, и протяни мне руки.