Замок княгини

— Прости меня, княгиня, — вздохнула соддийка, — конечно, как скажешь.

Она сама в Шайтакане не носила платок.

— Ты грустишь, почему? — Кантана внимательно посмотрела на Мантину.

Кулон, она сняла, переодеваясь, он теперь лежал в шкатулке, так что чувства служанки воспринимались очень отчётливо: неудовольствие, грусть, легкое раздражение.

— Мой муж улетает сегодня, — пояснила Мантина, не делая попыток уклониться от ответа, как ещё недавно, — да, мне немного грустно.

За последние дни она освоилась с этой новой особенностью жены князя.

— Тебе следовало лететь с ним? То есть, ты полетела бы с ним, если бы не я? — спросила Кантана прямо.

— Скорее всего. Но это ничего. Иногда расставаться со своей половинкой нужно и полезно, это только укрепляет чувства.

— Мне жаль. И я тебе очень благодарна. Хочу, чтобы ты знала.

— Благодарю, княгиня, я это ценю. Может быть, принести тебе завтрак? Травник, булочки? Сегодня рано завтракают, — и она ушла, сама, а не вызвала служанку.

Да, Мантина грустила. А вот саму Кантану необходимость остаться одной всё-таки радовала больше, чем огорчала. Она чувствовала, что осмотреться тут, обжиться, побыть наедине с собой — это хорошо. И если её «нездоровье» пройдёт за обещанные в сказках шестнадцать дней, то вообще замечательно. Впрочем, это ведь она сама решила, что за шестнадцать дней всё должно пройти, в книге только намёки…

Поговорить бы с мамой. Может быть, вместе они сообразят, что происходит, и что делать? Хотя, если за восемнадцать лет мама даже не попыталась что-то объяснить своей дочери, а особенно перед свадьбой — скорее всего, она ничего не знает. Но мама может написать в Каст, может даже слетать туда, расспросить родных, князя, старую бабушку-княгиню, она даже может наведаться в Обитель Хранителя и попросить объяснений там. Сама Кантана побоялась бы появиться в Обители, одной, без мужа — тут она боялась за себя, а если отправиться туда с князем — следовало бояться за Обитель. И то, и другое её не устраивало.

Она приколола кулон. Да, конечно, шестнадцать дней взаперти. Но сегодня ей точно хотелось прогуляться по замку. И заодно отдохнуть от постоянно терзающих чужих чувств.

Мантина принесла завтрак на подносе: кувшин с молочным травником, гору теплых булочек. И конверт из плотной дорогой бумаги.

— Сегодня ночью привезли почту, княгиня. Тебе письмо из Хаддарда. Надеюсь, ты порадуешься новостям от родных.

Да, письмо было написано маминой рукой. Кантана поспешно вскрыла конверт.

«Здравствуй, Кантана, моя дорогая».

У лиры Кайры был чёткий, красивый почерк. Но такие мелкие буквы, как в этом письме, обычно говорили о волнении…

«Я надеюсь, что семейная жизнь доставляет тебе радость.