Замок княгини

Это выдавал его взгляд, и то, что сердце Кантаны опять застучало сильнее, и дышать стало почти больно. Или Джелвер ни при чём?

Ей опять становилось хуже, захотелось зажать руками уши и закрыть глаза, может быть, заплакать. Или что-нибудь разбить?

Как назло, рядом — ничего бьющегося.

— Княгиня, — негромко, медленно продолжал Джелвер, — от кого ты получила эту вещь? От твоего отца? И как давно?

Недавно, от мамы. Но сказать об этом? Чтобы они к маме приставали со своими расспросами?

— Очень давно, — сказала она, — это Ожерелье Княжны семьи Ваолен. Последних владетелей Шайтакана. До меня его носила моя мать, ещё раньше её мать, наверное. Не знаю точно. Мама мало знала о своих родителях, она осиротела в детстве.

Вот, она сказала только чистую правду.

— Ты уверена, княгиня? — кажется, Джелвер слегка растерялся, — уверена, что не отец дал тебе подвеску? Мы знаем, у него было много подобных камешков.

— Нет — отрезала она.

— Подобные ожерелья обычно выглядят гораздо богаче.

— Это ожерелье Княжны семьи Ваолен.

С желанием плакать она справилась. И всё было достаточно терпимо, пока в комнате не появился князь Дьян. Он вошёл, хлопнул дверью…

Кажется, в Кантану воткнулись сотня иголок разом, толстых, длинных. Она судорожно вздохнула и, перебирая руками, инстинктивно отползла подальше, к другому краю кровати.

— Кантана? Что происходит?! — поразился Дьян.

— Уходи, пожалуйста, — прошептала она.

Совсем не так она хотела поговорить с ним сегодня.

— Да что такое? — он подошёл, присел на кровать.

Он не кричал, но глаза его сверкали.

— Она что, заколдована? — он гневно глянул на Джелвера. — Что тут такое? И где эта дрянь? Вы забрали у неё шад?

— Я не вижу следов магии. Княгиня утверждает, что камень — ожерелье Княжны Круга.

— Так разберитесь, что за ерунда! — он повернулся к Кантане, — где камень?

— Ты его не получишь, — она зажала уши руками.

— Как это понимать?!

— Пожалуйста, уходи. Пожалуйста… — вот теперь она заплакала, слезы из глаз полились сами.

А Юта замяукала, тягуче, пронзительно, словно тоже заплакала.

— Да что происходит?! — больше рассердился Дьян, — Камень, немедленно! Где он?

— Его нет, нет… — твердила Кантана.

— Иди сюда, — он силой привлек её к себе, преодолевая нешуточное сопротивление.

Она старалась увернуться, вырваться, но её муж был много сильнее, и держал крепко. Прижав её к себе одной рукой, он сдернул изумрудную диадему с её головы и бросил на стол, тут же туда последовал и платок, и шпильки из волос.

— Не надо, Дьян, — Джелвер попытался помешать ему, схватить за руку, — ей это не поможет, она не соддийка, забыл? Что ты делаешь?

Ни один итсванец-муж не снял бы с жены платок так, при посторонних, не растрепал бы её, это было из ряда вон. Но для соддийца в этом не было ничего особенного.