Клубничное искушение для майора Зубова

И отвечать на вопросы… Незаданные, незаданные, сука, вопросы! И не отвечать! Потому что… Нихрена же нет ответов!

Вот это тяжело.

Вот это убивает.

Все силы забирает.

И потому да.

Отправила вон, я развернулся и пошел.

И лишь на пороге…

Катя молчит.

Спиной ощущаю ее горящий взгляд, горький такой, болезненный. Для меня. Потому что — насквозь. До сердца.

Соврет? Правду скажет? Или… Или эта правда будет… Неправильной для меня? И не от меня у нее девочка Софья с отчеством Антоновна…

— Твоя, Зубов.

Пол все-таки дрожит под ногами. И дерево двери подозрительно скрипит… С недоумением перевожу взгляд на свои белые пальцы на ручке. Надо разогнуть. Сломаю же. Собственность Центра…

Разворачиваюсь медленно, как … бревно. Дурацкий Буратино, у которого разом все его гребанные деревянные суставы крошатся, в труху превращаются.

Я ждал этого ответа.

Я высчитывал.

Верил.

Думал пол дня.

И все равно оказываюсь не готов.

Надо поднять глаза, на нее посмотреть. Зубов, ты же мужик. Ты людей убивал, ты не так давно звание получил… Ты спасал хренова посла… Ты до этого… Бляха, столько всего до этого было!!!

Почему ты не можешь поднять свои гребанные глаза и посмотреть на нее?

Я поднимаю.

И смотрю.

И сердце, до этого, кажется, готовое вылететь из груди, неожиданно замирает. Отчетливо так. Пару раз бьется, словно напоминая, что оно тоже живое, не деревянное… И все.

Клубничка смотрит так спокойно, даже без напряга, без претензии. И без слез. И голос у нее ровный.

— Соня — твоя дочь. Ты за этим сюда шел? Узнал? Теперь разворачивайся и иди дальше.

— Нет.

Голос у меня под стать состоянию. Деревянный.

А Клубничка не удивлена нисколько. Выгибает бровь, складывает руки на груди:

— Почему же? Что-то изменилось в вашей жизни?

— Почему ты… Почему… И как вообще…

Молодец, Зубов, пятерка тебе за умение вести переговоры! Гребанный дипломат!

— Как? — Она усмехается, — не знаю. Должно быть, с коленки доползло. Так бывает. А почему не сказала? Так я не в курсе была, куда сообщать. Вы, господин Решетов, тире Зубов, тире… Как вас там сейчас? Каменев? Так вот, вы, господин с многими фамилиями, не потрудились оставить адрес. Телефон. Почту. Абонентский ящик, куда я весточки могла бы слать до востребования. Вы, господин… Черт… Устала перечислять! Просто свалили, рассказав наивной девочке сказочку, потом заставив поверить, что вас пристрелили, а потом… Черт…

Она неожиданно теряет запал, безжизненным тоном выдыхает:

— Я в самом деле очень сильно устала. И не хочу сейчас… разговаривать.

— Хорошо, — мне трудно согласиться, очень трудно перестать быть деревянным големом, но я понимаю, что ей реально нужен отдых, — я за тобой утром заеду.

— Нет.

— Да.

— Нет."

"Голос у нее не Клубничкин.