Клуб шальных бабок

Как и в прошлый раз, Надежду Николаевну встретила в дверях симпатичная секретарша доктора Синицкой. Она проводила ее в приемную и сказала:

– Немного подождите, у Нелли Дмитриевны другой пациент, но она скоро освободится.

Надежда откинулась на мягкие диванные подушки и уставилась на свою любимую абстрактную картину.

Однако отчего-то сегодня эта картина не произвела на нее такого успокаивающего и умиротворяющего впечатления. Разноцветные пятна, плавно перетекающие друг в друга, по какой-то непонятной причине напоминали Надежде Николаевне злополучную корпоративную вечеринку, на которой она стала невольной свидетельницей убийства. Возможно, красный цвет некоторых пятен вызвал в ее памяти выразительный цвет платья убитой блондинки, или, может быть, эти яркие пятна напомнили ей нарядный стенд с фотографиями той вечеринки в холле фирмы мужа.

Как бы то ни было, ожидаемый покой не приходил. Напротив, она чувствовала растущую тревогу.

Надежда перевела взгляд с картины на журнальный столик перед диваном. Журналы на нем лежали специфические, профессиональные: «Актуальные вопросы психоанализа», «Современные аспекты ретроградного анализа», «Социальная психология»…

Она машинально взяла один из журналов, открыла его на середине и прочла:

«В моей практике имел место запущенный случай спонтанно развившейся выборочной амнезии, связанной с тем, что пациент в раннем детстве пользовался бумажными подгузниками Запорожского целлюлозно-бумажного комбината…»

Вот теперь Надежду заклонило в сон. Она хотела отложить нудный журнал, но в это время дверь кабинета Синицкой широко распахнулась и на пороге появился высокий привлекательный мужчина. Бросив на него взгляд, Надежда Николаевна узнала хронического многоженца Василия Селиверстова, которого видела на фотографиях злополучной корпоративной вечеринки. Она торопливо закрылась журналом, хотя тут же сообразила, что Василий ее наверняка не видел на той вечеринке, а если даже и видел, то не обратил на нее внимания и уж точно не запомнил: Надежда Николаевна ни по возрасту, ни по внешним данным не попадала в интересующую его группу.

Задержавшись на пороге кабинета, Селиверстов обернулся и проговорил, явно адресуя свои слова Нелли Дмитриевне:

– Повторяю: все очень серьезно! Для меня последствия могут быть самыми ужасными, я уж не говорю о той женщине… После того что случилось, я буквально не могу уснуть! И не говорите, что вы тут ни при чем! Вы тоже за все ответите!

Он резко захлопнул дверь кабинета, так что со шкафа упала металлическая вазочка, несколькими быстрыми шагами пересек приемную и покинул квартиру.

В приемной незаметно, как тень, появилась секретарша. Она выглядела напуганной.