Клуб шальных бабок

Теперь, в более спокойной обстановке, она даже сообразила, что это за квадратик: тот самый непонятный предмет, который она нашла под стелькой в красной туфельке, принадлежавшей покойной Алене, в туфельке, которую нашли в ресторане…

В любом случае, подумала Надежда, чай придется заварить заново.

Она взяла чашку, машинально заглянула в нее…

В чашке лежало что-то, отдаленно похожее на раскрывающийся цветок жасмина.

Иногда Надежда покупала такой чай, который в сухом виде выглядит шариком или пирамидкой, а когда его заливают крутым кипятком, он раскрывается, как цветочный бутон.

Так же и загадочный квадратик раскрылся в чашке с горячей водой, как бумажный цветок.

Надежда удивленно уставилась на это странное явление. Потом она осторожно вылила чай, а распустившийся бумажный цветок выложила на чистую тарелку.

При ближайшем рассмотрении это оказался никакой не цветок, а что-то вроде тех гигиенических салфеток, которые перед использованием нужно намочить.

Надежда осторожно расправила салфетку, или что это было, и перед ней оказался большой лист тонкой бумаги, с одной стороны покрытый мелким, почти неразличимым текстом.

Все ясно, это именно то, что Алена украла из квартиры Сергея Румянцева, то, что она должна была передать Нелли Синицкой на вечеринке. Очевидно, Синицкая не хотела, чтобы эта вещь находилась у Алены долго. Все же психика Алены была неустойчивой, Синицкая это прекрасно знала. Мало ли что ей взбредет в голову.

Надежда оставила попытки самостоятельно разобрать записи: даже с лупой в руке это было сделать непросто. В конце концов, эта вещь принадлежит Румянцеву, нужно вернуть ему его собственность, да и дело с концом.

Да, но тогда они никогда не узнают, что же это за бумаги, ради которых Синицкая пошла на преступление. Необходимо заставить ее говорить, иначе она, Надежда, просто не сможет спокойно спать от любопытства. Да и Сергею Сергеевичу хорошо бы узнать, в чем же дело.

Взвесив все «за» и «против», Надежда набрала номер Ани Миленко.

Ответила ей Галина Тимофеевна.

– Будьте добры Анну… – проговорила Надежда Николаевна, зажав пальцами нос, чтобы изменить голос. Голос получился гнусавый, как при сильной простуде.

– А кто ее спрашивает? – подозрительно осведомилась Анина мамаша.

– Это Варвара Сергеевна! – протянула Надежда.

– Какая Варвара Сергеевна? Что за Варвара Сергеевна? – допытывалась женщина.

– Мама, дай трубку! – послышался Анин голос. Последовала короткая борьба, и девушка встревоженно проговорила: – Варвара Сергеевна? В чем дело? Что случилось?"

"– Это не Варвара Сергеевна, это я, Надежда Николаевна! – Надежда инстинктивно понизила голос.