Ночной клуб на Лысой горе

Парень загудел:

— Ну… мы того-самого… снимали тусню художника Змея… Сашка интервью брала… потом типа… воды попили на фуршете… из кулера… Собрали аппаратуру, Санька жаловаться начала: голова кружится, сил нет. Я решил, что она устала, мы без выходных давно работаем. И в зале очень душно было. Вышли на улицу, двинули к моей машине… Сашка вдруг остановилась. Я спросил у нее: «Чего затормозила?» Она ответила: «Тошнит, не могу идти». И упала. Сначала я ее поднять пытался… но понял — без сознания она… «Скорую» вызвал, врачи приехали. Опа! Умерла. Инсульт. Или инфаркт. Во дела! Нету Сашки. Только что живая была…

Экран погас.

— Кто выключил? — возмутилась я.

— Хватит ерунду смотреть, — объявил Игорь, — слушайте новости про мою чашку. Модель выпустят трех цветов.

Я схватила со стола пульт, нажала на кнопку, опять увидела ведущую и услышала конец фразы:

— …угон машины. Вскрыть навороченную сигнализацию вор ухитрился менее чем за полминуты.

О смерти Пуськовой уже перестали вещать.

Глава 26

Утром меня разбудил звонок. Не открывая глаз, я схватила трубку и прошептала:

— Кто там?

— Кузя не прав, — откликнулся мужской голос, — нехорошо поступил.

Я потрясла головой, кое-как разлепила веки и уставилась на дисплей телефона. Сначала в глаза бросилась фамилия «Собачкин», потом время — пять тридцать.

— Извини, что поздно беспокою, — продолжал Сеня, — но я только что все выяснил. Кузя болван. Зачем стал упрекать тебя в том, что ты редко приходишь, что используешь нас?

— На мой взгляд, пять утра очень рано, — прошептала я, вставая.

— Чего еле слышно говоришь? — удивился Сеня.

— Феликс спит, — пояснила я.

— Уже под одеяло заполз? — изумился Собачкин.

— Мы не летучие мыши, как ты, — возразила я. — А Кузя прав, я относилась к вам потребительски.

— Выкладывай, что надо, — потребовал Собачкин. — Прекрасно понимаю, что ты не просто так приезжала. Кузя социальный идиот, не умеет общаться с людьми. А я нормальный. Что у тебя произошло?

Я покосилась на мирно посапывающего Маневина.

— Подожди, сейчас осторожненько из спальни выйду, не хочу мужа будить. Пойду в библиотеку…"

"Договорить я не успела — левая ступня за что-то зацепилась, и, чтобы устоять на ногах, я замахала руками. Трубка вылетела из моих пальцев и попала прямо в лоб спящей на ковре Мафи. Собака подскочила с оглушительным лаем. А я шлепнулась на пол, больно стукнувшись спиной об основание торшера, стоявшего со стороны кровати супруга. Торшер закачался, потом рухнул на Хучика, который, совершенно не ожидая неприятностей, дремал, положив голову на домашние тапки мужа. Абажур превратился в стеклянное крошево. Мопс взвизгнул и ринулся к двери.