Клуб избранных

Маленькие радости побед тесно переплетались с горечью поражений и болью от предательских ударов в спину. Так было всегда, и другой жизни для себя Валька не представлял.

По окончанию школы он поступил на экономический факультет института имени героя гражданской войны, который в двадцатые годы где-то в этой местности лихо рубал «беляков», и не имел к экономике и к науке никакого отношения.

Слух о том, что Валька Аверин решил поступать в институт, вызвал у жителей посёлка явное недоумение. Его сверстники после школы шли по проторённой тропе «завод – армия – карьер» или «карьер – армия – завод». Конечно, среди жителей рабочего посёлка № 4 порой случались карьерные взлёты, когда призванный в армию юноша, отслужив положенный срок, оставался на сверхсрочную службу или молодая девушка умудрялась выйти удачно замуж за старшего кладовщика или за товароведа, но чтобы пойти учиться в институт, такого раньше не бывало! Даже мать не поняла Вальку.

– Ты бы, Валя, шёл лучше на завод! Чего людей смешить? Всё равно ведь не поступишь в институт свой, – сказала как-то она за ужином, когда Валька с аппетитом поглощал любимую жареную картошку со свежим огурцом. Валька пропустил материнский совет мимо ушей и, отложив вилку, неожиданно спросил:

– Мама, а кто мой отец?

– Зачем тебе это? – удивилась мать.

– Надо! Анкету для поступления в институт заполнить просили.

– Ну, разве что для анкеты. Напиши: отец Кондаков Валентин Андреевич, русский, из рабочих.

– А какого он года рождения, где родился, образование у него какое? – не отставал Валька.

– Да не знаю я! – неожиданно разозлилась мать. – Напиши, что не живёт он с нами! Давно не живёт.

Не знал Валька, что разбередил у матери старую сердечную рану. Не могла мать рассказать Вальке, как скоротечно было её бабье счастье, как молоденькой девчонкой повстречала своего «командировочного принца», как всего лишь месяц отпустила ей судьба, чтобы узнать что такое любовь, и что у неё не возникало мысли расспросить любимого, откуда он родом и кто его родители. Она была бесконечно счастлива оттого, что он рядом, что сильные мужские руки касались её молодого, не познавшего любви тела, счастлива оттого, что в короткие июньские ночи она засыпала и просыпалась в его объятьях. Она была счастлива и не верила в своё девичье счастье.

– Очнись дурёха! У него в каждом городе таких, как ты, по десятку на каждый палец, – увещевали подруги.

– Ну и пусть! – отвечала она. – Хоть месяц, да мой!

Месяц пролетел незаметно, и принц уехал, не оставив ни надежды, ни адреса. Да она и не просила его, понимала, что счастье не вечно. А когда осень позолотила в городском парке клёны, у неё под сердцем шевельнулась новая жизнь. Сына она назвала Валентином, в честь своего «принца».