Клоунада для разведчика

 — Спасибо, — он обнял Алекса за плечи и без зазрения совести чмокнул в щеку.

К слову, целоваться он, похоже, любил до неприличия, потому что на площадке он так здоровался с доброй половиной знакомых.

— Не за что, — Алекс пожал плечами.

Это было рутиной. Выполнение задания зависит от работоспособности коллектива, и поддерживать эту самую работоспособность его членов Алексу приходилось не раз. Добыванием пропитания или обустройством ночлега.

Вот только, блядь, сейчас все было по-другому. Пола хотелось накормить не для того, чтобы он завтра снова бодро падал на зеленый пол и скакал через тумбы. А потому, что Пол устал. Невероятно, нечеловечески, почти смертельно. И потому, что сердце снова сладко сжалось, когда щеки коснулись теплые губы. И в животе что-то свернулось, потому что Аррой опять плюхнулся на кровать, но не в болезненно-вынужденной позе, а наоборот."

"— Надеюсь, ты понимаешь, что нарываешься? — отставив пустую чашку, Алекс встал и подошел к кровати. — Я весь день смотрел, как ты беспардонно целуешь и обнимаешь хуеву тучу народа, или ползаешь, просто неприлично виляя задом, — поставил колено на матрас. — Я требую компенсацию.

— Вот веришь — я бы с удовольствием, — Пол положил руку ему на колено и легонько сжал. — Но ты же понимаешь, что об этом будет знать вся гостиница?..

— Да уж, задача не из легких, — Алекс положил руку ему на лодыжку. — И надо бы пожалеть тебя, уставшего, — медленно-медленно повел ладонь вверх. Погладил коленку, прошелся по бедру и тихонько коснулся пока еще расслабленного члена. — Но я буду сегодня кошмар каким жестоким, — и улегся сверху, накрывая губы Пола голодным, жадным поцелуем.

— Я так рад, что тебе понравилось сегодня, что готов терпеть даже пытки, — шепнул Пол, крепко его обнимая.

Несмотря на усталость, стаскивал он одежду с Алекса весьма бодро, вот только поменяться местами даже не попытался.

Наоборот, с готовностью развел в стороны ноги, подмахивал задом, нетерпеливо ерзал и приглушенно застонал, едва Алекс прикоснулся смазанными кремом пальцами к горячему, пульсирующему анусу.

— Черт, — выругался Алекс и поцеловал Пола.

Помогло не сильно. Как только Алекс начал протискиваться в разгоряченное тело, раздался новый стон, громкий и совершенно однозначный.

— Прости, — быстро прошептал Алекс и зажал Полу рот ладонью, — твою же… не могу больше, ты просто охуительный, — и, не отрывая руки, начал двигаться. Сильно, с оттяжкой, быстро.

Пол мотал головой, вцепился обеими руками в его запястье, пытаясь оторвать ладонь ото рта, и все равно стонал — теперь уже глухо, еле слышно, но зато вибрируя от этих задушенных стонов едва ли не всем телом. Алекс умирал от этих стонов, от его отзывчивости, и только стискивал зубы, боясь, что и сам не выдержит.