Ключник

Далрокты, в данный момент самые могучие существа среди нас, общими титаническими усилиями откидывали в сторону многотонные каменные блоки, остальные разгребали и перетаскивали обломки поменьше. Коби суетились словно рабочие муравьи, выстроившись в несколько цепочек и передавая друг другу куски, иные из которых весили больше, чем они сами.

Приходилось заниматься этой работой с крайней осторожностью – на многих обломках все еще тлели пятна «Мглы Бездны», и стоило ее лишь коснуться, как плоть начинала гореть и гнить одновременно. Один из ракшей, нечаянно вляпавшись в эту гадость, без раздумий отсек себе несколько пальцев кинжалом, чтобы прервать распространение смертельного недуга. А малыш-коби, еще не принятый в клан, потерял руку целиком. Его унесли в башню сородичи – он лишился сознания еще до ампутации, боль загнала его в кому, прервав жалобный детский крик. С такими повреждениями стоило умереть и возродиться в Колыбели, но с крайними мерами придется повременить. До фазы Пламени оставалось меньше четырех часов. Для защиты цитадели понадобятся все, а живой калека однозначно лучше мертвеца. Можно и с одной рукой оставаться бойцом, а вот из Усыпальницы не повоюешь.

Минут через десять крайне опасные поиски увенчались успехом. Далрокты выворотили и откинули очередной кусок стены весом в несколько тонн, и демонессу наконец обнаружили. Но, увидев, в каком она состоянии, трогать ее не решились. После короткого обсуждения, предоставив мне самому разбираться с проблемой, Чжер увел с собой всех спасателей – чинить снаряжение, разбираться с трофеями и восстанавливать силы для следующего сражения. Рырка с остатком своего рейда я отослал на сбор кристаллов душ – вдоль серпантина и у подножия кургана их там сейчас сотни. Возле распростертой среди каменных нагромождений суккубы мы остались втроем – я, Жальник и Машта.

– Не выживет, – вынесла вердикт Машта, глядя на суккубу с непривычной жалостью. – Как она еще дышит – не понимаю. Не стоит заставлять ее мучиться, лучше милосердный удар…

– Нет. Не сейчас.

Внимательно глядя под ноги, чтобы не наступить на одну из разлитых вокруг дымящихся луж, я остановился рядом с Мараной. Затем медленно опустился на корточки, сопротивляясь усталости, прессом сгибавшей плечи и позвоночник.

Казалось, суккуба не осознает нашего присутствия, несмотря на весь шум, который мы подняли, разгребая завалы. Она лежала на спине, присыпанная толстым слоем красной гранитной пыли, и огонь в ее глазах, глядящих в пасмурное небо, медленно угасал вместе с вытекающей жизнью. Ее измученное лицо было сведено судорогами непередаваемой боли.